Книга Непорочная невеста Лорда Тьмы, страница 84 – Таня Акентьева, Таня Ром

Наши дети.

Лианна, моя первеница, моя «свет во тьме», носится по двору, размахивая деревянным мечом. Ей пять лет, и она — ураган. Светлые волосы, унаследованные от меня, развеваются на ветру, серебряные глаза горят азартом, а Тьма — её собственная, врождённая, свободная — клубится вокруг неё лёгким чёрным облачком, принимая причудливые формы. Сейчас это что-то вроде дракона с расправленными крыльями. Лианна обожает драконов.

— Эйдан! — кричит она, оборачиваясь. — Защищайся, трус!

Эйдан, наш младший, только что научившийся твёрдо стоять на ногах, смотрит на сестру огромными, как блюдца, серебряными глазами. Ему два года, и он ещё не совсем понимает правила игры. Но когда Лианна бросается на него с боевым кличем, он взвизгивает от восторга и пытается убежать, смешно перебирая пухлыми ножками. Его Тьма — пока ещё совсем крошечная, едва заметная — реагирует на его эмоции: вокруг него вспыхивают и гаснут крошечные чёрные искорки, как праздничный фейерверк.

Я улыбаюсь, глядя на них. Мои дети. Наши дети. Свободные от проклятия, которое терзало род Даркаров четыре столетия. Их Тьма — не бремя, не враг, а часть их самих, такая же естественная, как дыхание. И они растут, зная, что они любимы. Что их сила — это дар, а не проклятие. Что они могут быть кем угодно и не бояться себя.

— Осторожнее с братом! — кричу я сверху. — Он ещё маленький!

Лианна останавливается, поднимает голову, щурится от солнца. Её лицо расплывается в улыбке.

— Мама! Я не обижаю его! Я учу его быть храбрым!

— Храбрость — это не только мечом махать, — раздаётся низкий, тёплый голос за моей спиной.

Я оборачиваюсь. Дариус стоит в дверях балкона, прислонившись плечом к косяку. За пять лет он почти не изменился. Тьма, ставшая частью нас обоих, замедлила старение, и сейчас он выглядит так же, как в день нашей первой встречи. Разве что морщинки вокруг глаз стали глубже — от улыбок, которые теперь появляются на его лице гораздо чаще. И в серебряных глазах больше нет той застарелой боли и одиночества. Только покой. Любовь. И тихое, глубокое счастье.

Дариус подходит ко мне и обнимает меня со спины.

Я прижимаюсь к мужу и чувствую знакомое тепло и пульсацию Тьмы.

— Она вся в тебя, — говорю я, кивая на Лианну, которая уже забыла про бой и теперь показывает Эйдану, как строить замок из песка. — Упрямая, смелая, ничего не боится.

— А он в тебя, — отвечает Дариус, и я слышу улыбку в его голосе. — Спокойный, ласковый, но с характером. Когда вырастет, будет тем ещё хитрецом.

— Главное, что они счастливы, — я кладу ладони поверх его рук, сцепленных на моём животе. — Мы смогли, Дариус. Мы дали им то, чего у тебя никогда не было. Настоящее детство.

Дариус молчит, но я чувствую его эмоции через связь: благодарность, нежность, лёгкую грусть по тому, что он сам потерял. И огромную, всепоглощающую любовь к нашим детям. Ко мне.

— Ты дала мне это, — говорит он наконец. — Ты дала мне всё.

Я поворачиваюсь в его объятиях и заглядываю мужу в глаза.

— Мы дали это друг другу. Вместе.

Он наклоняется и целует меня…

Снизу доносится звонкий смех Лианны и радостный визг Эйдана. Я отстраняюсь, выглядываю во двор. К детям присоединилась Мэгги — теперь уже не горничная, а няня, — и они втроём строят огромный песочный замок. Лианна командует, Эйдан старательно лепит башенки, а Мэгги смеётся и поправляет съехавший чепчик.