Книга Фальшивый муж на неделю, страница 29 – Ника Светлова

— Я бо­юсь, — при­знал­ся он од­на­жды но­чью, лё­жа в тем­но­те на­ше­го но­ме­ра. — Бо­юсь, что не справ­люсь. Что всё по­вто­рит­ся. Что я сно­ва со­рвусь.

Я по­вер­ну­лась к нему и по­ло­жи­ла ла­донь на грудь, где би­лось его серд­це — быст­ро и сбив­чи­во.

— То­гда я ска­жу те­бе то, что ты сам го­во­рил мне в по­ме­стье. Ле­ген­ды тре­щат все­гда. Во­прос в том, что мы де­ла­ем даль­ше. Ты не один, Марк. У те­бя есть я. И Гам­лет. В ос­нов­ном Гам­лет, ко­неч­но, но я то­же что-то зна­чу.

Он ти­хо рас­сме­ял­ся в тем­но­те. На­крыл мою ла­донь сво­ей.

— Ты зна­чишь всё, Ясе­не­ва. Ты да­же не пред­став­ля­ешь, как мно­го ты зна­чишь.

Де­кабрь на­сту­пил быст­рее, чем мы ожи­да­ли. Москва за­ме­ло сне­гом, те­атр си­ял ог­ня­ми, и в день пре­мье­ры я сто­я­ла за ку­ли­са­ми, сжи­мая в ру­ках про­грамм­ку. На этот раз ме­ня пу­сти­ли в свя­тая свя­тых, бла­го­да­ря Эми­лии Ль­вовне и но­во­му ста­ту­су Мар­ка.

Он сто­ял в гри­мёр­ке, уже в ко­стю­ме Эд­мун­да — тём­но-си­ний кам­зол, вы­со­кие са­по­ги, во­ло­сы со­бра­ны в хвост. Вы­гля­дел он как пи­рат, со­шед­ший со стра­ниц Сти­вен­со­на. И был бле­ден как по­лот­но.

— Ты спра­вишь­ся, — ска­за­ла я, по­прав­ляя ему во­рот­ник. — Ты иг­рал Гам­ле­та. Ты иг­рал тре­тье­го страж­ни­ка сле­ва. Ты иг­рал мо­е­го му­жа пе­ред тол­пой сно­бов. Эд­мунд по срав­не­нию с этим — лёг­кая про­гул­ка.

— Ты невоз­мож­ная жен­щи­на, — про­шеп­тал он, но угол­ки его губ дрог­ну­ли.

— Знаю. Иди и по­рви этот зал.

Он по­це­ло­вал ме­ня — быст­ро, жад­но, слов­но пы­тал­ся на­брать­ся сме­ло­сти, — и ушёл на сце­ну.

Спек­такль длил­ся три ча­са. Я про­сто­я­ла за ку­ли­са­ми все три ча­са, бо­ясь ды­шать. Я ви­де­ла, как он вы­хо­дит в свет со­фи­тов, как его го­лос за­пол­ня­ет зал, как зри­те­ли по­да­ют­ся впе­рёд, за­хва­чен­ные его иг­рой. Он был ве­ли­ко­ле­пен. Он был рож­дён для этой сце­ны.

Ко­гда Эд­мунд пал, сра­жён­ный бра­том, в за­ле по­вис­ла мёрт­вая ти­ши­на. А по­том шквал ап­ло­дис­мен­тов. Лю­ди вста­ва­ли. Кри­ча­ли «бра­во». Бро­са­ли цве­ты.

Я ви­де­ла, как Марк вы­хо­дит на по­клон — взъеро­шен­ный, пот­ный, счаст­ли­вый до невоз­мож­но­сти. Его гла­за ис­ка­ли ко­го-то в тол­пе. И на­шли ме­ня.

Он улыб­нул­ся той са­мой улыб­кой, ко­то­рую я впер­вые уви­де­ла в ко­ри­до­ре на­шей ста­рой квар­ти­ры. Хищ­ной. Пред­вку­ша­ю­щей. И по­че­му-то очень, очень тёп­лой.

По­сле спек­так­ля бы­ла ве­че­рин­ка в те­ат­раль­ном бу­фе­те. Шам­пан­ское, по­здрав­ле­ния, вспыш­ки фо­то­ка­мер. Мар­ка окру­жи­ли жур­на­ли­сты, кол­ле­ги, по­клон­ни­ки. Я сто­я­ла в сто­роне, по­тя­ги­вая сидр, и смот­ре­ла на него с чув­ством, ко­то­ро­му по­ка не на­хо­ди­ла на­зва­ния. Гор­дость? Сча­стье? Лю­бовь?

— Ну что, Ясе­не­ва, — раз­дал­ся зна­ко­мый го­лос за спи­ной.

Я обер­ну­лась. Эми­лия Ль­вов­на, ве­ли­ко­леп­ная в ве­чер­нем пла­тье цве­та мар­са­ла, сто­я­ла с бо­ка­лом хе­ре­са и лу­ка­во улы­ба­лась.

— Эми­лия Ль­вов­на! — я об­ня­ла её. — Вы при­е­ха­ли!

— Ра­зу­ме­ет­ся, — она по­хло­па­ла ме­ня по спине. — Не каж­дый день твой про­те­же иг­ра­ет пре­мье­ру в глав­ном те­ат­ре стра­ны. Кста­ти, вы с Мар­ком, ка­жет­ся, те­перь на­сто­я­щая па­ра?

Я кив­ну­ла, чув­ствуя, как крас­нею.

— Дав­но по­ра, — кив­ну­ла ста­ру­ха. — Я уж ду­ма­ла, вы до пен­сии бу­де­те хо­дить во­круг да око­ло. Кста­ти, я тут при­смот­ре­ла вам чу­дес­ную квар­тир­ку на Чи­стых пру­дах. Две ком­на­ты, боль­шая кух­ня, вид на во­ду. И глав­ное, сте­ны тол­стые. Со­се­ди не бу­дут слы­шать ва­ши... ре­пе­ти­ции.