Книга Фальшивый муж на неделю, страница 28 – Ника Светлова

— Ес­ли он раз­де­рёт што­ры, отель вы­ста­вит нам счёт, — пре­ду­пре­ди­ла я.

— Ес­ли он раз­де­рёт што­ры, я вы­чту это из его ло­со­се­во­го бюд­же­та, — па­ри­ро­вал Марк, раз­би­рая че­мо­дан.

Гастроль­ный гра­фик ока­зал­ся плот­ным. Три спек­так­ля в неде­лю, ре­пе­ти­ции, ин­тер­вью, встре­чи со зри­те­ля­ми. Марк про­па­дал в те­ат­ре с утра до ве­че­ра, а я си­де­ла в но­ме­ре с план­ше­том, ри­со­ва­ла но­вые ил­лю­стра­ции и жда­ла его. Ино­гда, ко­гда вы­па­дал сво­бод­ный ве­чер, мы гу­ля­ли по го­ро­ду — по на­бе­реж­ным, по кры­шам (у Мар­ка об­на­ру­жил­ся зна­ко­мый, ко­то­рый во­дил экс­кур­сии), по ма­лень­ким ко­фей­ням, спря­тан­ным во дво­рах-ко­лод­цах.

Од­на­ж­ды, стоя на мо­сту над ка­на­лом Гри­бо­едо­ва, он вдруг ска­зал:

— Зна­ешь, я ведь мог бы ни­ко­гда не узнать те­бя.

— В смыс­ле?

— В пря­мом. Два го­да ты жи­ла за стен­кой. Два го­да я слы­шал твою му­зы­ку, твой смех, твои ноч­ные бде­ния. И ни ра­зу не по­сту­чал про­сто так. Не спро­сил, как де­ла. Не пред­ло­жил ко­фе. Я был так за­нят сво­ей оби­дой на мир, что по­чти про­пу­стил те­бя.

Я взя­ла его под ру­ку и при­жа­лась ще­кой к пле­чу.

— Но ты же не про­пу­стил.

— Чу­дом, — он усмех­нул­ся. — Спа­си­бо Вла­ду и Аде­лине. Ни­ко­гда не ду­мал, что ска­жу это, но их сва­дьба — луч­шее, что со мной слу­чи­лось.

— Их сва­дьба — луч­шее, что слу­чи­лось и со мной, — со­гла­си­лась я. — По­то­му что ина­че я бы ещё год на­би­ра­лась храб­ро­сти, что­бы про­сто по­сту­чать в твою дверь.

Он оста­но­вил­ся и по­смот­рел на ме­ня.

— Ты прав­да со­би­ра­лась по­сту­чать?

— Прав­да, — при­зна­лась я. — У ме­ня был план. Я хо­те­ла по­про­сить у те­бя со­ли. Ба­наль­но, знаю. Но дру­гих по­во­дов не при­ду­ма­ла.

Он гром­ко за­сме­ял­ся на весь мост, так что про­хо­жие обер­ну­лись.

— Со­ли? Ты хо­те­ла по­зна­ко­мить­ся со мной че­рез соль?

— Это клас­си­ка!

— Это ка­та­стро­фа, Ясе­не­ва, — он всё ещё сме­ял­ся. — У ме­ня нет со­ли. Я не го­тов­лю. Я ем толь­ко пас­ту и за­ка­зы­ваю пиц­цу. Твой план про­ва­лил­ся бы с трес­ком.

— Но он не по­на­до­бил­ся, — на­пом­ни­ла я. — По­то­му что ты сам от­крыл дверь.

Он пе­ре­стал сме­ять­ся. Посмот­рел на ме­ня дол­гим взгля­дом, в ко­то­ром чи­та­лось что-то но­вое. Неж­ность? Бла­го­дар­ность? Или то са­мое чув­ство, ко­то­рое мы оба по­ка не на­зы­ва­ли вслух.

— Ари­на, — ска­зал он ти­хо. — Я хо­чу, что­бы ты зна­ла. Ко­гда я вы­хо­жу на сце­ну, я иг­раю для те­бя. Да­же ес­ли ты не в за­ле. Да­же ес­ли ты в го­сти­ни­це, за три ки­ло­мет­ра, с план­ше­том и Гам­ле­том на ко­ле­нях. Я всё рав­но иг­раю для те­бя.

У ме­ня за­щи­па­ло в но­су. Я хо­те­ла от­ве­тить что-то ум­ное, до­стой­ное мо­мен­та, но вме­сто это­го про­сто вста­ла на цы­поч­ки и по­це­ло­ва­ла его. Пря­мо на мо­сту, под до­ждём, на гла­зах у экс­кур­си­он­ной груп­пы, ко­то­рая как раз про­хо­ди­ла ми­мо.

Кто-то из ту­ри­стов за­ап­ло­ди­ро­вал. Марк, не пре­ры­вая по­це­луя, по­ка­зал им боль­шой па­лец.

Пре­мье­ра «Ко­ро­ля Ли­ра» бы­ла на­зна­че­на на де­кабрь. Марк про­па­дал на ре­пе­ти­ци­ях, воз­вра­щал­ся вы­мо­тан­ный, с со­рван­ным го­ло­сом, но с го­ря­щи­ми гла­за­ми. Я ни­ко­гда не ви­де­ла его та­ким одер­жи­мым, го­лод­ным до ра­бо­ты, до ро­ли, до сце­ны. Это пу­га­ло и вос­хи­ща­ло од­но­вре­мен­но.