Книга Иван-царевич и принцесса Нави, страница 11 – Надежда Соколова

Прос­ну­лась я с этим ко­мом тос­ки в гор­ле. Сон рас­та­ял, оста­вив по­сле се­бя горь­кое по­сле­вку­сие и осо­зна­ние про­па­сти меж­ду дву­мя мо­и­ми жиз­ня­ми. Я ле­жа­ла и смот­ре­ла на рез­ной по­то­лок сво­е­го те­ре­ма, и его ска­зоч­ная рос­кошь вдруг по­ка­за­лась мне са­мой утон­чен­ной и оди­но­кой тюрь­мой.

К зав­тра­ку я вы­шла, злая на весь свет.

— И кто те­бя но­чью по­ку­сал? – хмык­нул Иван, с ин­те­ре­сом раз­гля­ды­вая ме­ня.

Вот же, смерт­ни­чек! Так раз­го­ва­ри­вать с прин­цес­сой На­ви! Си­дит, хо­ле­ный, ло­ще­ный, до­воль­ный жиз­нью. Еще и ум­ни­ча­ет тут! А у ме­ня, мож­но ска­зать, жизнь слом­ле­на!

— Але­нуш­ка, – ти­хо, но твер­до ска­за­ла Аре­фья, не от­ры­вая от ме­ня взгля­да, пол­но­го ма­те­рин­ской тре­во­ги. Она сто­я­ла у пе­чи, сни­мая зо­ло­ти­стые бли­ны со ско­во­ро­ды. – Твой отец, хоть он и да­ле­ко, не пой­мет и не одоб­рит, ес­ли ты го­стя при­бьешь.

Я ви­де­ла, как она мыс­лен­но при­ме­ря­ет на се­бя роль по­сред­ни­ка меж­ду мо­им гне­вом и бла­го­по­лу­чи­ем это­го наг­ле­ца. Иван, впро­чем, угро­зой не впе­чат­лил­ся. Он лишь по­жал пле­ча­ми и за­су­нул в рот еще один пыш­ный блин­чик с тво­ро­гом, щед­ро сдоб­рен­ный сме­та­ной.

Я раз­дра­жен­но пе­ре­дер­ну­ла пле­ча­ми, слов­но сбра­сы­вая с се­бя неви­ди­мые око­вы.

— Его про­бле­мы, – бурк­ну­ла, не уточ­няя, о ком го­во­рю. – Ня­нюш­ка, ком­по­та хо­чу на сли­вах. Он где? В под­по­ле?

Аре­фья, ви­дя, что я от­сту­паю от немед­лен­ной рас­пра­вы, кив­ну­ла, слег­ка рас­сла­бив­шись.

— Там, род­ная. В са­мом уг­лу, под ве­то­шью. При­не­су сей­час.

— Са­ма схо­жу, – от­мах­ну­лась я.

По­вер­ну­лась и по­то­па­ла в даль­ний угол гор­ни­цы, к тя­же­лой, ду­бо­вой крыш­ке, вмон­ти­ро­ван­ной в пол. Боль­шая, мас­сив­ная, с ко­ва­ной же­лез­ной руч­кой-ско­бой, она ле­жа­ла, при­кры­тая ста­рым, но еще доб­рот­ным до­мо­тка­ным ков­ром с вы­цвет­ши­ми пти­ца­ми-си­рин.

Я щелк­ну­ла паль­ца­ми – рез­ко, с тем лег­ким пре­не­бре­же­ни­ем, с ка­ким ис­тин­ная хо­зяй­ка об­ра­ща­ет­ся с при­выч­ной до­маш­ней утва­рью.

Ко­вер сам со­бой, с ти­хим ше­ле­стом, от­плыл в сто­ро­ну и ак­ку­рат­но сло­жил­ся в уг­лу. Же­лез­ная ско­ба на крыш­ке звяк­ну­ла, и мас­сив­ный щит без­звуч­но при­под­нял­ся на па­ру сан­ти­мет­ров, буд­то его сня­ла неви­ди­мая ру­ка. Из тем­но­ты под­по­ла тут же уда­рил в ли­цо про­хлад­ный, на­сы­щен­ный за­пах зем­ля­ной сы­ро­сти, су­ше­ных трав и за­бро­див­ших ягод. И сле­дом, од­на за дру­гой, в глу­бине за­жглись кро­шеч­ные, туск­лые ого­неч­ки – не ма­гия жи­вых, а при­зрач­ные огонь­ки-све­ти­ки, по­слуш­ные во­ле оби­та­те­лей На­ви, осве­тив­шие уз­кие сту­пе­ни, ухо­дя­щие вниз.

Я ак­ку­рат­но спу­сти­лась по про­хлад­ным, зем­ля­ным сту­пе­ням, огля­де­лась в туск­лом све­те при­зрач­ных огонь­ков, вы­хва­ты­вав­ших из мра­ка пол­ки с ва­ре­нья­ми, бо­чон­ки с ква­сом и связ­ки су­ша­щих­ся трав. Ре­ши­тель­но на­пра­ви­лась к за­вет­ной ве­то­ши в са­мом даль­нем, пыль­ном уг­лу. По­до­шла, при­под­ня­ла гру­бый холст, и вот она – стек­лян­ная трех­лит­ро­вая бан­ка, в ко­то­рой пла­ва­ли тем­ные, на­лив­ные сли­вы и па­лоч­ки гвоз­ди­ки. Я сно­ва щелк­ну­ла паль­ца­ми, и бан­ка, под­хва­чен­ная ма­ги­че­ским им­пуль­сом, плав­но уле­те­ла вверх, в гор­ни­цу, пря­мо на стол.