Книга Брошенная жена Черного дракона. Хозяйка Пепельной долины, страница 107 – Ангелина Сантос

Не срочно.

Но летом он мог снять нагрузку с центрального дренажа и позволить вернуть в использование еще два участка в нижней части.

— Сколько?

Он назвал.

Я поморщилась.

— Нет.

— Госпожа.

— В этом месяце нет.

— А в следующем?

— Если придет возмещение и если мельница не потребует больше, чем в смете.

— То есть можно готовить людей?

— Только список.

— Инструмент?

— Нет.

— Камень?

— Савел.

— Молчу.

Рейнар стоял рядом и смотрел в сторону.

— Вы смеетесь? — спросила я.

— Нет.

— Я вижу.

— Я просто рад, что сегодня это не мои деньги.

— После брака вы стали мудрее.

— Брачное соглашение очень способствует мудрости.

Савел свернул карту.

— Значит, через месяц.

— Возможно.

Он застонал.

— Вот это слово я не скучал слышать.

Мы пошли дальше по северному склону.

На месте старой выработки теперь стояла ограда.

Добычу пирена официально запретили минимум на пять лет.

После этого вопрос можно было пересмотреть только с разрешением службы недр и отдельным исследованием воды.

Я не знала, захочу ли когда-нибудь снова открывать пласт.

Возможно, да.

Пирен оставался ценным ресурсом долины.

Но если это когда-нибудь произойдет, сначала появятся карты, договоры, безопасные ходы, отдельные водоотводы и люди, которые будут иметь право остановить работы.

Не один управляющий.

И точно не брат хозяйки, решивший, что потом все оформит правильно.

Ниже ограды росла молодая трава.

Не та, что на восстановленных полях.

Обычная дикая.

Еще прошлой осенью здесь была голая серая земля после обвала.

Я остановилась.

Рейнар тоже.

— Что?

— Ничего.

— Ты говоришь это именно тогда, когда думаешь о чем-то важном.

— За год научились?

— Приходилось.

Я посмотрела вниз.

Пепельная долина лежала перед нами почти целиком.

Западный канал блестел между полями.

Колесо мельницы вращалось.

Возле сушильни разгружали корзины.

У купальни стояла чужая телега.

На дороге к нижнему поселению шли люди.

Кое-где по-прежнему виднелись заброшенные дома.

Но один из них уже чинили.

Еще два купили семьи, вернувшиеся зимой.

Северные поля оставались самыми трудными.

На некоторых ничего не росло.

На других только начинали пробовать кормовые культуры.

До прежних урожаев было далеко.

Возможно, часть земли никогда не станет такой, какой была до добычи.

Я это принимала.

Восстановление никогда не означало возврат в точку, которой больше не существует.

Иногда оно означало найти новое состояние, в котором земля снова могла жить.

— Я сегодня говорил с Марком, — сказал Рейнар.

— О чем?

— Он хочет открыть небольшой рынок у мельницы раз в неделю.

— Зачем?

— Говорит, теперь приезжает достаточно людей из соседних деревень.

Я задумалась.

— Нужно место для телег.

— Есть старая площадка у восточной дороги.

— После дождя там грязь.

— Можно подсыпать камнем.

Я посмотрела на него.

— Вы уже все обсудили?

Рейнар замер.

— Он спросил мое мнение.

— И?

— Я сказал, что решать тебе.

Я выдержала паузу.

— Хороший ответ.

— Я знаю.

— Самодовольный.

— Тоже знаю.

Я взяла его за руку.

— Рынок обсудим вечером.

— С Савелом?

— К сожалению.

— С Лестой?

— Обязательно.

— С Идой?

— Если не позовем, она все равно придет.

Мы рассмеялись.

Солнце уже опускалось.

Нам пора было возвращаться.

Но я не спешила.

Год назад на этом склоне я искала причину теплой воды.

Еще раньше ехала в Пепельную долину, потому что это было единственное владение, которое мне вернули после развода и которое никто не считал ценным.

Теперь я знала цену этой земли.

Не в серебряных марках.

Не в пирене под северным склоном.

И даже не в доходах мельницы или сушильни.

Цена была в том, что люди снова строили здесь планы.

На осень.

На следующую весну.

На несколько лет вперед.

Я тоже.

— Элина, — сказал Рейнар.

— Что?

— Нам идти.

— Знаю.

— Ты уже десять минут смотришь на долину.

— Имею право.

— Полное.

Я повернулась к нему.

— Хорошо выучили.

— У меня хороший учитель.

Мы начали спускаться.

На середине дороги нас догнал Савел.

Я даже не удивилась.

— Госпожа!

— Нет.

— Я еще ничего не сказал.

— Вы бежите с бумагой.

— Это не про восточный канал.

— Тогда что?

Он протянул лист.

— Северная перемычка. После зимы один камень сдвинулся.

Я взяла бумагу.

— Опасно?

— Пока нет.

— Сколько?

Савел назвал сумму.

Я посмотрела на Рейнара.

Он очень старательно молчал.

— Завтра утром посмотрим сами, — сказала я.

— В семь?

— В восемь.

— В семь тридцать.

— Савел.

— Хорошо. В восемь.

Он пошел вперед.

Рейнар наконец рассмеялся.

— Что?

— Ничего.

— Не верю.

— Просто думаю, что теперь понимаю, кто на самом деле управляет Пепельной долиной.

— Даже не начинайте.

— Конечно, хозяйка.

Я толкнула его плечом.

Он взял меня за руку.

Мы пошли дальше.

Внизу зажигались первые огни.

Где-то работала мельница.

Из сушильни пахло травами и яблоками.

По отдельному каменному руслу спокойно шла теплая вода.

А завтра утром Савел уже ждал меня у очередной перемычки с очередной сметой.

Я улыбнулась.

Пепельная долина была живой.

И этого мне хотелось больше всего.