Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 58 – Марина Андреева

— Тридцать процентов, — произнёс он наконец. Голос был ровным, но в нём чувствовалась… не ярость. Глубокое, профессиональное презрение к чужой некомпетентности. — Привязка к поставщику. Это не договор. Это грабёж средь бела дня под соусом делового сотрудничества.

Он снял очки, положил их на стол, потёр переносицу.

— Процент агента в подобных схемах колеблется между десятью и пятнадцатью, в зависимости от объёма и сложности привлечения клиента. Право выбора материалов и поставщиков остаётся исключительно за мастером. В противном случае агент искусственно завышает стоимость сырья, нивелируя ваш доход и ставя вас в финансовую зависимость.

Он говорил так, будто читал лекцию. Но каждая его фраза была гвоздём в крышку гроба калебовских условий.

— Вам нужен пункт о минимальном годовом объёме заказов, которые агент обязуется обеспечить, — продолжил он, беря чистейший лист бумаги и своё идеальное перо. — В противном случае он может формально числиться вашим агентом, не приводя ни одного клиента, и при этом требовать от вас исключительности. Это стандартная защитная мера.

Он начал писать. Его почерк был невероятно чёткими, маленькими буквами. Он формулировал пункты, зачёркивал, перефразировал. Лицо его было сосредоточенным, как у хирурга, делающего сложный разрез. В этом не было ничего личного. Только чистая, холодная логика закона и здравого смысла.

— Вот, — он через несколько минут протянул мне исправленный вариант. Листок был испещрён пометками, вставками, но выглядел в тысячу раз профессиональнее моего каракульного ультиматума. — Основа для обсуждения. Пятнадцать процентов. Право выбора поставщика за вами. Гарантированный минимум заказов. Расторжение договора по вашей инициативе в случае невыполнения агентом условий по минимуму.

Я взяла листок. Бумага была прохладной. Слова — твёрдыми. Это был не совет. Это был инструмент выживания.

— И что мне с этим делать? — спросила я. — Он не захочет подписывать такое.

— Тогда вы не теряете ничего, кроме неподходящего партнёра, — парировал Эрвин, снова надевая очки и возвращаясь к своей книге. — А он теряет перспективного поставщика эксклюзивного продукта. Его расчёт строится на вашей наивности. Продемонстрируйте юридическую грамотность, и его позиция изменится. Или нет. В любом случае, вы защищены.

Он сделал паузу, не глядя на меня.

— Мой кузен, нотариус. Вы уже были у него. Он заверит окончательный вариант. Скажите, что это согласованный проект. Он поймёт.

Я смотрела на его склонённую над книгой голову. Солнечный луч, пробившийся сквозь высокое окно, золотил прядь волос, выбившуюся из строгого хвоста. В этот момент он не был ни чиновником, ни педантом. Он был… союзником. Странным, молчаливым, действующим исключительно в рамках параграфов, но союзником.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Он кивнул, не отрываясь от книги.

— Не за что. Некорректные договоры портят статистику отдела и создают ненужные судебные прецеденты. Это в интересах Гильдии.

Конечно. В интересах Гильдии. Я почти улыбнулась.

— Я… я пойду, тогда.

— Да, — он наконец поднял на меня взгляд. В его глазах не было одобрения или неодобрения. Была проверка: усвоен ли урок? — И купите, наконец, ту лампу. Это не напоминание. Это предупреждение о возможном штрафе.