Книга Руками не трогать, или как я стала богиней домашнего очага!, страница 22 – Марина Андреева

В щели показалась его улыбка — широкая, искренняя, но глаза бегали по коридору за моей спиной, быстрые, оценивающие.

— Можно? — не дожидаясь ответа, он мягко надавил на дверь. Цепочка натянулась. — Серьезно? От лучшего поставщика пряжи в городе — на цепочке?

Я вздохнула, сняла цепочку. Он вошел одним плавным движением, как будто всегда здесь бывал. Принес с собой запах — дорогого табака, пряностей и чего-то еще, мятного, свежего. Он оглядел комнату одним быстрым взглядом — кровать, стул, сундук, разложенную шерсть. Взгляд задержался на Пыльнике.

— И питомца завела. Мило. — Калеб щелкнул пальцами в сторону зверька. Пыльник приподнял голову, фыркнул и отвернулся, демонстративно вылизывая лапу.

Калеб усмехнулся, снова посмотрел на меня. Его глаза стали серьезнее.

— Слышал, тебя в архив сослали. Эрвин Лордан, язва, не знает, как с живыми людьми обращаться, — он произнес имя Эрвина с легким презрением, как будто отряхивал с пальцев что-то липкое.

Он не ждал ответа. Достал из-за пояса небольшую, приплюснутую фляжку из темной кожи, поставил на край сундука. Потом достал вторую.

— Два темных. С дальних плантаций. Не такое пойло, как у Горма внизу, — он откупорил одну, протянул мне.

Запах ударил в нос — горьковатый, хмельной, с дымным послевкусием. Я покачала головой.

— Я не...

— Пей. Хорошее средство от начальников-педантов, — он улыбнулся, но в улыбке не было тепла. Была деловитость. Он отхлебнул из своей фляги, вытер губы тыльной стороной ладони. — Так. К делу. Присмотрелся я к тем носкам, что ты вчера на рынке примеряла. Держал в руках. Работа аккуратная. Очень.

Он сделал паузу, смотря на меня оценивающе, как на рынке смотрел на шерсть.

— У меня есть клиент. Старый моряк, капитан прибрежного лоцмана. Ревматизм донимает. Ищет что-то теплое, но не колючее, чтобы в долгих рейсах ноги не мерзли и не чесались. Обычные магические грелки ему не подходят — сушат кожу, говорит, как в печке. — Калеб наклонился чуть ближе. — Не сделаешь пару носков? Я материалы, ты — работа. Половина выручки твоя. Сразу, наличными.

Слова «клиент», «выручка», «наличными» прозвучали в тихой комнате громче, чем его голос. Они были твердыми, реальными. Не медяки от Горма. Настоящие деньги. За настоящую работу. Мою работу.

Я посмотрела на свои пальцы, еще в царапинах от чистки сундука, но уже чувствующие упругость хорошей шерсти. Вязание. Это не просто ремесло. Это почти медитация. Тишина, ритм спиц, нить, растущая под пальцами. Связь с домом, которого нет.

И деньги.

— Материалы? — спросила я тихо.

— Лучшие. Мягчайшая шерсть альпаки с южных склонов. Не колется, влагу отводит. И травы — успокаивающие, противовоспалительные. Для прокладки между слоями, — он говорил быстро, уверенно, будто уже все продумал. — Принесу завтра.

Я смотрела на него. На его открытое, энергичное лицо. Он видел во мне не убогую беженку, не нарушителя параграфов. Он видел мастерицу. Источник товара. Или партнера.

— Хорошо, — сказала я, и голос не дрогнул. — Сделаю.

Калеб широко улыбнулся. На этот раз улыбка дошла до глаз.

— Отлично! Знакомые черты в тебе угадал. Деловая хватка, — он отхлебнул еще пива, поставил флягу. — Принесу завтра, к вечеру. Ты тут будешь?

— Буду. Архив только до пяти.

— Отлично, — он кивнул, развернулся к двери. Остановился на пороге. — И, Настя... не слушай никого. Особенно гильдейских крыс вроде Лордана. В этом мире выживает тот, кто умеет продать то, что умеет делать. Запомни.