Книга Наказание для инквизитора, страница 37 – Яна Смолина

Определённо Франсуа с Матильдой друг друга стоили. Один развёл мышей, другая — тараканов. И если уж дома я ещё могла на что-то повлиять, то здесь даже касаться чего бы то ни было хотелось меньше всего.

Мой приход вызвал шорох в дальней комнате, и вскоре оттуда показалась толстая женщина с немытой копной бесцветных волос, собранных под такую же засаленную, как её фартук, косынку. Ковыляя к прилавку, она успела нацепить улыбку на пухлые губы. Но как только поняла, кто пришёл, мгновенно скривилась.

— Какого чёрта ты явилась? — процедила она, сощурившись. — Убирайся вон из моего магазина, иначе я отхожу тебя скалкой.

— И получишь судебное предписание за угрозу жизни и здоровью. Поверь, я тебе это устрою, если так уж хочется проблем с законом.

Лицо с блестящими от пота щеками, лбом и набором подбородков скривилось ещё сильнее и затряслось. Матильда хотела что-то сказать, но я продолжила, не дав ей раскрыть рта.

— У меня достаточно претензий к тебе, — проговорила я, сделав несколько шагов вперёд и брезгливо оглядев помещение. — Или ты думала, что твоя выходка с битьём продукции нашей лавки сойдёт тебе с рук? Порча чужого имущества — серьёзное преступление, и карается оно как минимум моральной компенсацией и возвратом суммы ущерба в полном объёме. Неужели не знала?

Я даже позволила себе улыбнуться, глядя на то, как по лицу Матильды пробегал каскад эмоций от раздражения до паники. Местных порядков я, конечно, не знала. Но наверняка нечто такое имелось в законодательстве этого чудаковатого мирка. Возможно, не настолько совершенным было это регулирование, но какое-то представление о правах человека и справедливом возмездии всё же обязано было быть. В частностях разберёмся позже. Сейчас требовалось играть как можно более правдоподобно, чтобы сбить с толку врага.

— Что ты несёшь? — спросила женщина изменившимися голосом. — Какая ещё компенсация?

— За разбитые вазы. Но я избавлю тебя от рутины и посчитаю сумму, когда Пауля выпишут из больницы. Потому что помимо порчи телеги и пропажи лошади после аварии, в неё войдёт расходы на лечение моего работника.

Толстое лицо изобразило испуг. Но, совладав с собой, Матильда вновь приняла грозный вид.

— Какая ещё телега⁈ Какие расходы⁈ Ополоумела, девка⁈ Ты не докажешь ничего! Я велела тебе убираться! Видеть не желаю ни тебя, ни работничков твоих! Вон!

Подняв столешницу прилавка, женщина двинулась, намереваясь, по-видимому, выставить меня силой.

— Стоять! — рявкнула я, узнав, наконец, собственный голос, от интонаций которого успела отвыкнуть. Не ожидавшая сопротивления пекарша ошарашенно замерла.

— Ты подпилила крепление колеса у телеги, на которой сегодня утром разбился Пауль. Отпираться бессмысленно. Тебя видели. Что на это скажешь?

Глаза женщины судорожно забегали.

— Неправда, — её голос сорвался на стон. — Это неправда! Никто не мог… Нет, меня там не было!

Но Матильда уже сдала себя оговоркой. А когда поняла, что случилось, выдавила почти звериный рык и снова кинулась на меня.

— Я должна была стать женой Франсуа! — ревела она. — Стать хозяйкой мастерской! Если бы эта жаба сдох на пару дней позже, я получила бы всё, что ему принадлежало! Всё!

Матильда уже готовилась свернуть мне шею, как вдруг оторвалась от земли и, кувыркнувшись в невероятном для её комплекции сальто, отлетела обратно к прилавку, врезаясь в него спиной, и тяжело рухнула на землю. Тогда только я увидела молнии на своих вскинутых руках и такие же, скачущие по давно не стиранному сарафану женщины.