Книга Дом с синими ставнями, страница 92 – Ирина Грин

— Двадцать лет, молодой человек, — начал он, ударяя костяшками пальцев по стеклянной столешнице. — Двадцать лет я вел его дела чисто, выводил фирму из самых жутких налоговых лабиринтов. А он что? Ссуду беспроцентную на дом, на скромный коттедж в пригороде, для человека с моим стажем не дал! Сказал: Не время, Толя, кризис на носу». А сам миллионы через свой фонд прогонял! «Наследие» — слышали о таком? Я все видел!

— Давайте поговорим о деньгах, которые вы переводили Полине. Писали в отчете Громову, что это оплата учебы его дочери, а сами в сговоре с ней выводили деньги. Полина сказала, что она получала миллион, из которого половина отправлялась посредникам, но, судя по отчетам, со счета «Громов-Холдинга» уходило полтора. Разница — цена вашей лояльности? — Иван пристально посмотрел на главбуха. — Вы обиделись, что вам на дом не дали, и помогали Полине обкрадывать собственную семью. Говорите, Громов воровал через фонд, но это были его собственные деньги. А вы воровали у него. Потом, чтобы замести следы, убили мать Громова, Галину Степановну, и похитили его сына Артема.

Лицо бухгалтера сначала покраснело от ярости, затем побелело. Он нервно огляделся, хотя в кафе, кроме них с Иваном, сидели лишь два пенсионера, уткнувшихся в газеты с кроссвордами.

— Бред! Какой же бред! Клянусь, я к этому непричастен! — Он наклонился через столешницу, и от него пахнуло остывшим кофе и страхом. — Я только деньги переводил в пределах согласованной с Громовым суммы. Ни копейки больше. Его мать я никогда в жизни не видел. Сына тоже. Ходят слухи, у него с головой непорядок. Зачем мне похищать больного ребенка?

— Все затем же — отвлечь внимание Громова от своих махинаций с его деньгами.

— Это ваши фантазии. — Соловьев откинулся на спинку стула, демонстративно подняв руки.

— А где вы были в день исчезновения Артема? — спросил Иван, внимательно следя за реакцией главбуха.

Соловьев лишь презрительно фыркнул, как будто вопрос был глупым и оскорбительным.

— Где был? Там же, где и всегда, — в своем кабинете на втором этаже «Громов-Холдинга». У меня был, как сейчас это в шутку называют, восьмичасовой рабочий день — с восьми утра до восьми вечера. Не верите? — Он развел руками, указывая на воображаемые стены. — Там на каждом углу, в каждом коридоре и лифте камеры висят. Запросите записи у начальника службы безопасности, он подтвердит. Я в тот день с работы не выходил до самого вечера. Даже задержался немного — вдруг Громову что-нибудь понадобится в связи с… ну, вы знаете, с этой катастрофой.

— Понадобилось?

— Нет. — Соловьев медленно покачал головой. — Если у вас все, мне нужно идти. Надеюсь, счет оплатите?

— Еще вопрос, — остановил его Иван. — Кроме пансионата Полины, какие личные расходы Громова вы оплачивали со счета «Громов-Холдинга»?

Экс-главбух задумался на секунду, потом покачал головой:

— Только транспортные услуги. Насколько я знаю, это была оплата таксисту, который возил его тещу. Вот опять же — жена при разводе его ободрала как бог черепаху. А он нет чтобы возненавидеть ее мать, — два последних слова прозвучали как ругательство, — так нет же, заботится о ней, чтобы она не ходила на рынок пешком, сумки не таскала. А главбуху, который верой и правдой служил, пожлобился дом купить.