Книга Два лица смерти, страница 69 – Эжен Марсэль

Собственно, поэтому газетчики и дали Тому Слаеру прозвище Чистильщик — не только за тщательно вымытые тела жертв, но и за очищение общества. Несмотря на подобное отношение к дочерям Евы, некоторые из нас имели семью. В супруги, естественно, выбирались самые покорные и чистоплотные экземпляры. Красота не была обязательным атрибутом второй половины, а вот набожность крайне приветствовалась. Возможно, так мы пытались очистить свою душу, запятнанную скверной от заключения сделки с, по сути, аналогом христианского дьявола. А может, Зверь и есть один из его ликов, кто знает.

Однако в этот раз все сложилось по-другому. Ава — не потаскуха и не продажная девка. Сомневаюсь, что до колледжа она вообще знала о существовании подобных особей. Наша разведенная соседка, которую невзлюбила маман за яркую внешность и нежелание выходить замуж, не в счет. И хотя одна из подруг сестры — ярая феминистка, сама Ава никогда не участвовала ни в каких демонстрациях или митингах. Да и я за девятнадцать лет существования так и не встретил девушку, которая могла бы сравниться с сестрой в чистоте помыслов и красоте души. Вплоть до мерзкого поступка Дона и его дружков, представителей лучших семей Сиэтла, Ава сохраняла невинность и за год ни разу не уступила плотским желаниям парня, даже несмотря на то что искренне любила его. С моей точки зрения, Трикстер-младший, повстречавший такого ангела на своем сомнительном жизненном пути, должен был немедленно ухватиться за шанс очистить запятнанную грешными удовольствиями душу и пожелать сделать Аву супругой. Подобное устремление естественно для любого настоящего мужчины — высшего существа, лучшего творения Бога.

Выбор Дона ломал безукоризненно выстроенную логику всех наших жизненных принципов. Кроме одного…

— Нет, в этом нет никакого смысла, — сказал я вслух. — У Дональда Трикстера просто не было мотивов, как у нас, применять насилие. Он совершил недопустимый проступок в отношении моей сестры, поэтому я абсолютно правильно принял решение убить и его самого, и его четверых подельников. Да будет так! Они все должны отправиться в ад, где их душам самое место!

После столь нелегкого для меня разрешения дилеммы в отношении первого в нашей истории сознательного убийства мужчины алгоритм дальнейших действий сложился сам собой.

* * *

В начале марта мы с Авой вернулись в Сиэтл. За три недели, проведенные дома, синяки и ссадины исчезли, а ожоги от сигар начали затягиваться. Все это время сестра при помощи матери прилагала максимум усилий для выздоровления, чтобы как можно быстрее вернуться в колледж и приступить ко второй части моего плана.

После того как газеты раструбили об убийстве наследника семьи Трикстеров во время ограбления квартиры неизвестными, никому из знакомых сестры и в голову не пришло спрашивать Аву о причинах, по которым она пропустила учебу. Все в колледже были в курсе, что они с Доном встречались год, и многие считали их идеальной парой. Друзья сестры, позже допрошенные полицией, в один голос утверждали, что «никогда не встречали более влюбленной друг в друга пары» и что «без сомнений, Ава и Дон в скором времени собирались обручиться». Так что захваченное мною с места преступления кольцо как нельзя лучше вписалось в общую картину взаимоотношений потерпевшего и сестры.