Книга Два лица смерти, страница 62 – Эжен Марсэль

Довольный придумкой, я продолжил изыскания. В спальне, в одном из ящиков комода, под стопкой одинаковых хлопковых носков, я наткнулся на маленькую бархатную коробочку от известного ювелирного бренда. Тут же лежала фотография Дона, обнимающего холеную брюнетку. В ней я узнал дочь помощника мэра Сиэтла. Я понял, что там, еще даже не открыв коробочку, — кольцо. Не исключено, что помолвочное. Не выпуская из рук доказательство подлой натуры бывшего парня Авы, я вернулся в комнату с трупом.

— Ах ты чертов ублюдок! — заорал я и снова начал что есть сил пинать теперь уже мертвого Дона. — Тебе показалось мало обманывать сестру и заставлять ее верить в то, что ты ее любишь, — ты к тому же захотел растоптать ее репутацию, унизить самым мерзким из возможных способов! Она же обожала тебя, а ты ее подложил под своих дружков!

До этого момента я считал, что больше не испытываю сильных чувств к Аве. Что убийство ее обидчика — просто мой долг брата, раз отец побоялся отомстить за дочь. Но в свете последних событий и новой информации я понял, что инстинктивно руководствовался совершенно иными мотивами. Ава — часть меня, часть моей души, и это не сможет изменить ничто и никто, даже она сама. Да, я не в первый раз живу на свете, но стал первым, кто осознал истинную причину и цель своего существования.

С омерзением откинув коробочку, словно это ядовитая змея, я пошел на кухню за топором, который попался мне под руку недавно во время обыска квартиры. За окном уже почти рассвело, но мне было все равно. Я четко понимал, что должен сделать.

Мне хотелось сохранить хладнокровие во время предстоящего процесса, но я не смог. В исступлении я начал кромсать тело Дона на куски. Сначала отрубил ему кисти и ступни, потом полностью руки и ноги. С непривычки получалось плохо — виртуальный опыт прошлого не слишком помогал в физическом плане. Кусая губы, на которых уже смешалась моя кровь с кровью Дона, я упорно продолжал свое занятие. Сейчас мне кажется, что, если бы в тот момент меня застали полицейские и стали угрожать расстрелом, я бы все равно не бросил этот странный ритуал инициации.

Пока разделывал Дона, как свинью, я словно наяву видел Тома Слаера, занятого тем же процессом после случайного убийства. Правда, в отличие от меня, он не испытывал никаких чувств, просто избавлялся от трупа. Я же сейчас сожалел. Сожалел, что решил поиграть в благородного мстителя за честь прекрасной дамы и хотел всенепременно убить насильника в честном бою. «Надо было порубить его на куски, спящего и еще живого, чтобы он проснулся от адской боли, чувствуя, как топор вонзается в его тело, как ломаются кости, раздирая плоть. Как бы я хотел в этот момент смотреть в его лживые глаза и видеть, как утекает с каждой каплей крови из его поганого тела жизнь. А я, идиот, даровал ему быструю смерть, которой он не заслужил».

Несмотря на обширные познания об устройстве человеческого тела, с отделением головы от туловища пришлось повозиться дольше всего. Завершающей серией ударов я хотел разрубить тело напополам, но из-за пережитых эмоций и усталости силы стали покидать меня. Первый удар вышел недостаточно сильным, и топор застрял лезвием в ребрах. Я попытался вынуть его, но не смог, плюнул и оставил как есть, торчащим из груди.