Книга Цветы дикой груши, страница 96 – Алеся Кузнецова

Эва сделала полшага вперед. В ее голосе не было ни капли обвинения, только спокойное, пронзительное понимание, от которого профессору стало еще страшнее.

— Я знаю, что это были вы, Кирилл Федорович, — произнесла она так тихо, чтобы слышал только он.

Профессор замер, словно пораженный током. Он не попытался оправдаться. Только закрыл глаза.

— Вы рвали не шелк, — продолжила Эва, глядя на его поседевшую голову. — Вы пытались вырезать из своей жизни чувство вины, уничтожить его. Вы решили, что я — наказание. Наказание вашей семьи за Олега. Вы решили, что у вашего сына никогда не будет детей, потому что однажды вы заставили его мать отказаться от своего первенца. Не знаю, может, вы в чем-то правы. Может, я действительно ваша карма. Но я также — выбор вашего сына. А он — мой выбор. И я не позволю прошлому разрушить то, что мы строим сейчас.

Он с трудом поднял на нее потемневший, полный боли взгляд. Ему больше не нужно было защищать свой фасад. Перед ним стояла женщина, которая знала о нем самое страшное, но вместо удара протягивала прощение.

— Простите меня. Если сможете.

Она не ответила и только кивнула.

— Готовы? — голос Федора вернул их в реальность. Он подошел к Эве, не заметив тяжести повисшей паузы, и бережно взял ее за руку.

— Олег будет свидетелем. Мне кажется, они с Юлей хорошо смотрятся. Странно видеть наших следователей в вечерних нарядах, но костюмерной Оксаны, кажется, хватило на всех.

Кирилл Федорович поспешно отступил назад, занимая свое место рядом с Натальей, которую как раз отпустила Ирэн, и стараясь не встречаться взглядом с сыном. Профессор незаметно, но крепко сжал руку жены. Наталья Алексеевна не забрала ее, и Эва глазами показала Федору на это.

Регистратор откашлялся. Камера Платоновой загорелась красным огоньком записи.

Церемония была короткой. В ней не было пафосных речей, только простые слова согласия, обмен кольцами и тишина, в которой слышалось дыхание каждого присутствующего.

— Объявляю вас мужем и женой, — произнес регистратор.

Федор поцеловал Эву. Долго, нежно, стирая этим поцелуем всю грязь прошедших дней. А затем он отстранился и, не отпуская руки жены, повернулся прямо к объективу камеры.

Анна Платонова подобралась. Оператор в бархатном плаще чуть подался вперед.

— Вы обещали миру наши грязные секреты, Анна, — голос Федора под сводами органного зала звучал ровно и мощно. — Но правда, сказанная вслух, перестает быть компроматом.

Федор перевел взгляд в сторону, на Савицкого, с которым конфликтовал при каждой встрече, но выбрал именно его в момент, когда нужно было назвать кто станет свидетелем на свадьбе.

— Этот замок действительно хранил тайну, — продолжил Федор, глядя прямо в камеру. — Тайну моей семьи. Человек, который раскрыл преступление, человек, который много лет стоит на страже справедливости в этом районе — капитан Олег Витальевич Савицкий. Он не просто гениальный следователь. Он — мой старший брат. Сын моей матери. Мы только узнали об этом, и пока нашей семье непросто принять многое, но абсолютно точно, он часть нашей семьи.

По залу пронесся тихий вздох. Наталья Алексеевна закрыла лицо руками. Кирилл Федорович положил руку ей на плечо, и впервые за долгое время этот жест был не властным, а поддерживающим.

— Наша семья совершила ошибку много лет назад, потеряв его, — твердо закончил Федор, глядя прямо на Олега. — Но сегодня мы его обрели. И я горд тем, что у меня есть брат.