Книга Цветы дикой груши, страница 50 – Алеся Кузнецова

Первым заговорил Кирилл Федорович.

— Нам нужно обсудить ситуацию спокойно. Без эмоций.

Слово «кража» он не произнес.

— Ключ не мог исчезнуть сам, — тихо сказала Эва. — Его взял кто-то из тех, кто находится в замке.

— Разумеется, — отозвался он. — Но прежде чем делать выводы, стоит установить факты. Вчера милиция осмотрела все комнаты. Ключ не нашли. А никто из нас замок не покидал.

Федор резко поставил чашку.

— Скорее всего, его уже здесь нет. А нас просто заставили отменить свадьбу.

Он говорил быстро, словно не хотел, чтобы кто-то успел вставить слово.

— Факты просты, — вмешался Тарусов. — Витрина была закрыта. Замок цел. Возможно, имеет место ошибка.

— Сигнализация, кажется, не сработала, — соглашаясь с другом уточнил Кирилл Федорович.

— Потому что ее отключили, — с вызовом ответил Яромир.

Эва медленно перевела взгляд с одного на другого.

— А кто умел отключать? — спросила она.

Наталья Алексеевна впервые за время завтрака подняла глаза.

— А разве это имеет значение? — ее голос звучал мягко, но внимательнее, чем прежде.

— Имеет, — ответила Эва. — Конечно.

Яромир заговорил первым:

— Я, Федор должен помнить. И… — он едва заметно замялся, — в принципе все, кто был допущен к системе. Но я ее не отключал.

— И вы не меняли систему после реставрации? — Федор смотрел на него пристально.

— Нет. Не было необходимости. Я заказал новую, но ее еще не успели установить.

Федор усмехнулся.

— Не было необходимости? После того, как ключ показали по всем каналам? После того, как сюда через день лезли «искатели сокровищ»?

Наталья Алексеевна аккуратно положила ложку на блюдце.

— В любом случае, Федору не было смысла портить собственную свадьбу.

В ее голосе не было защиты, только констатация, но Федор на секунду благодарно взглянул на мать. И почти сразу снова напрягся.

— А Савицкий? — спросил он, глядя на Яромира Петровича. — Вы просили его заняться безопасностью. Он имел доступ к системе?

— Федор, — ровно произнес Яромир, — он следователь, а не подозреваемый.

Но от Эвы не ускользнуло, что управляющий сказал это с сомнением.

Федор резко откинулся на спинку стула. Пальцы его сжались на краю стола так, что побелели костяшки. Он будто не замечал этого.

— Следователь, — повторил он, и это слово прозвучало так, будто он пробовал его на вкус, но никак не мог проглотить. — Который появляется до преступления. Который свободно ходит по замку. Который задает вопросы, на которые его никто не уполномочивал.

Он говорил уже не резко и гораздо тише, но от этого становилось только тревожнее.

— Мы о нем ничего не знаем. Откуда он, зачем здесь на самом деле. Он слишком… вовлечен. Сложно поверить в такие совпадения.

— Он родился в этом же поселке и всю жизнь прожил рядом с замком. Его здесь все знают, — поправил управляющий.

— А, если его интерес выходит за рамки служебного? — не сдавался Федор. — Люди бывают одержимыми. И не всегда это заметно с первого взгляда. Вдруг он тайно влюблен в мою жену? Или одержимый фанат матери? У классических музыкантов с этим попроще, но ее известность иногда доставляет такие неприятности.

Тарусов лениво провел ложкой по тарелке с медом.

— Любопытная версия, — произнес он, разглядывая, как свет отражается в густой янтарной капле. — Преступник, который сам же ведет расследование. Это было бы элегантно.