Книга Фикус знает правду, страница 56 – Алеся Кузнецова

В общем, мне казалось, что мой молчун до сих пор немного обижается на меня, и когда его отпустит, было не ясно. С утра я даже полила его дважды, но, кажется, это не помогло.

— Может, кофе? — спохватилась я, присаживаясь рядом с Грановым на боковой стул.

— Не надо, Дарина. Я, собственно, зашел ненадолго. Надо забрать свое и дальше еще успеть на встречу совета директоров.

— Конечно, — вздохнула я и сложила руки на столе. — Понимаю.

— Тогда к делу! — рассмеялся Гранов.

— Боюсь, тут есть один нюанс, — сказала я отчаянно. — Сегодня утром операции по счету компании были приостановлены полицией.

Он приподнял бровь.

— И что? Это было ожидаемо. Но у вас же это не на вашем счете?

— Ну да, — кивнула я.

— Знаете, — сказал он, — ваш шеф был человеком… договоро-способным. Мы понимали друг друга. И могли даже работать над кое-какими проектами.

На этих словах взгляд Гранова упал на большую цветную фотографию нашего дубайского проекта за моим рабочим столом, и мне захотелось зажмуриться. Я же не могла рассказать ему, что все кредитные деньги ушли на зарплату офису, включая его Марину Викторовну. И отродясь они не доплывали до района Персидского залива, оседая в кассах ближайших супермаркетов и столовых.

— Конечно, — уверенно кивнула я. — Благодаря вашему кредиту Роман Павлович смог запустить стройку на побережье залива.

— По кредиту пока вопросов нет, у нас отсрочка платежей еще на три месяца. А вот с нынешней линией все иначе, вы же понимаете?

Мышцы моего лица стало сводить от улыбки, но, кажется, это не работало. Потому что банкир тяжело вздохнул и посмотрел в окно.

— Я не люблю неопределенность, Дарина. И вы тоже не любите, иначе не выжили бы рядом с Романом Павловичем.

Он помолчал и добавил:

— И проблемы тоже не люблю. Я простой человек, чтобы вы не думали. У меня все просто. Есть проблема — значит, надо ее решать.

Он снова помолчал, и я не нашлась что сказать, прикидывая, как понять, сколько ему задолжал мой покойный шеф и где теперь взять деньги.

— И с юмором у меня не очень… Марина не говорила?

Я сразу же замотала отрицательной головой, чувствуя, как холодеет у меня спина.

— Не понимаю юмор и не люблю шутки, — улыбка медленно сползла с его лица, и взгляд стал убийственным. Если бы люди могли убивать взглядом, Гранов бы точно работал без осечек.

— Я все понимаю, Борис Эдуардович. У вас, наверное, уже совет директоров совсем скоро начинается. А давайте я сама завезу вам, как только все будет на месте у нас. Тут чуть задержка с посылкой вышла, вы же понимаете. В связи с такими обстоятельствами… — я сглотнула и хотела решительно продолжить. Когда мне страшно, я всегда говорю много и быстро. Но Гранов резко хлопнул по столу:

— Дарина, где деньги?

И я сразу поняла, что если спрошу, какие, то вполне могу вскоре встретиться с Романом Павловичем. А я своего покойного шефа хоть и любила, но все же не до такой степени. В отчаянии я посмотрела на фикус. Он, как назло, выглядел бодрым, зеленым и уверенным в завтрашнем дне.

В отличие от меня.

— Дарина, — повторил Гранов уже тише. — Я задал очень простой вопрос.

Он больше не повышал голос. И от этого стало по-настоящему страшно.

Я знала этот тип людей: когда они перестают шуметь, значит, решение уже принято.

Я медленно убрала руки со стола и положила их на колени, как прилежная ученица на разборе полетов. В голове мелькнула совершенно идиотская мысль: а что если ему сказать, что я понятия не имею, о каких деньгах речь и где они сейчас? Перед глазами возникло распластанное на полу тело Романа Павловича с выпученными глазами.