Книга Последний гость номера 313, страница 69 – Алеся Кузнецова

— Кажется, ты тогда первый понял, что нет никакого проекта, да и в Дубае я никогда не была, — усмехнулась я сквозь слезы. — А Зоран верил, представляешь?

Майор поморщился и достал из походного рюкзака термос. Он налил два стаканчика и подал мне дымящийся кофе.

— Твой Зоран был дураком.

— Зоран был праздником, — продолжила я, нервно сцепив пальцы. — Но когда начался кризис, праздник закончился. Я поняла это, как только меня попытались обвинить в убийстве шефа, а он просто отошел в сторону со своими «делами». За красивой витриной оказался пустой склад. Там не было опоры, Вадик. Я снова убедилась, что рассчитывать могу только на себя.

— Бери кофе, — Тифлисов настойчиво протянул стаканчик.

— Шторм… — я выдохнула эту фамилию, которая всегда казалась мне такой тяжелой. — Мама дала ее в честь отца. Человека, которого я видела только на одной размытой фотографии. Он исчез до моего рождения, оставив нам только этот дурацкий «Шторм». И еще отчество. И обстоятельства судьбы. Всю жизнь я пыталась доказать, что я сильнее этой фамилии. Контроль — это моя религия, Вадик. Потому что, если я отпущу штурвал хоть на секунду, то исчезну. Меня просто некому будет подхватить.

Вадик не стал меня утешать или говорить дежурные глупости. Он просто накрыл мою напряженную ладонь своей — огромной, мозолистой и очень теплой.

— Знаешь, в чем твоя проблема, Дарина Сергеевна? — его стальные глаза чуть прищурились. — Ты так привыкла воевать со стихией, что не заметила, как сама стала тихой гаванью для всех вокруг. Для твоей «Авроры» и ее пятисот сотрудников, для Марины, даже для этого дурака Кумрана… Он же увидел тебя впервые пару дней назад, а теперь действует исключительно с оглядкой на твое мнение. Ты строишь из себя неприступную скалу, которой никто не нужен, но я вижу тебя настоящую. И знаешь что?

— Что? — я почти перестала дышать.

— Я не боюсь штормов. Я в них всю жизнь работаю.

Внутри меня что-то дрогнуло и с тихим звоном осыпалось. Зоран был красивой иллюзией. А Вадик был человеком, перед которым не нужно было притворяться сильной.

Он задержал на мне взгляд еще на пару долгих ударов сердца, а затем мягко убрал руку, деликатно возвращая нас к реальности и спасая меня от необходимости отвечать.

— Ладно. Лирическое отступление закончено, мисс Марпл. У нас все равно остается одна гигантская нестыковка. Портрет. И времени с каждым часом становится все меньше.

Я моргнула, с трудом возвращаясь из глубины его стальных глаз к старым папкам и кофе. — Что с ним не так? Блондинка наша. Серьги наши. Кей Эндрюс, мы же все выяснили уже.

— Стиль, Дарина! — Вадик постучал пальцем по столу. — Портрет на закрытом пятом этаже написан в стиле 1930-х годов. Поза, свет, макияж, укладка волной… Если на фото 1982 года нашей Кей Эндрюс двадцать пять, как она могла позировать для картины эпохи ар-деко за два десятилетия до своего рождения? Ей лицо пририсовали?

— Не пририсовали, а стилизовали! — Меня вдруг осенило, и пазл в голове сложился с громким, победным щелчком. — Вадик, вспомни: Элис Кэролл обожала тридцатые годы. Это было время ее молодости, время, когда Омар построил этот отель. Наверняка к какому-нибудь юбилею они устроили грандиозную костюмированную вечеринку в стиле ретро. Кей одели по моде тридцатых, а Элис, которая явно очень тепло относилась к компаньонке сына, лично одолжила ей свои винтажные серьги для полноты образа. А может даже и подарила. И она заказала портрет! Женщины так делают, майор. Это называется эстетика.