Книга Тень княгини, страница 47 – Алеся Кузнецова

Донна медленно, бесшумно сделала два шага вперед, останавливаясь у самого косяка своей каморки. Она не переступила порог, уважая границу, но теперь лунный свет падал на ее черные одежды. Из-под капюшона раздался ее низкий, гортанный хрип, лишенный привычного теремного страха:

— Тень не знает страха, Ратибор. Ей больше нечего терять. Меченая медь в твоем сундуке — это голод твоих гридней зимой. Если князь обеднеет, его воеводы первыми купят себе другого хозяина. Я оберегала не твой покой перед купцами. Я оберегала твою казну.

Ратибор вздрогнул. Мужчины в гриднице говорили с ним о чести, о славе и о мечах, но эта молчаливая женщина в упор, безжалостно назвала подлинную цену его дружины — серебро.

Князь подался вперед, вглядываясь в темноту ее капюшона. Его ноздри хищно раздулись.

— Ты дерзка… Слишком дерзка для той, чья жизнь уже висела на волоске. — Его ясные глаза опасно сузились, полыхнув прежним ледяным огнем. — Ты забываешься, Тень. Я привез тебя в свой детинец от Тихомира не для того, чтобы ты судила моих воевод или считала соболей в подклетах. Ты здесь только потому, что там, на границе, ты посмела заявить мне в лицо, будто твои руки спасали ее.

Князь глухо, страшно сцепил зубы, и серебряные обручи на его запястьях дрогнули от подступившего гнева. Это воспоминание резануло его изнутри, но он сдержал рык, заставив себя говорить тихо и веско:

— Ты жива и ходишь по моему детинцу только ради этой памяти.

Она не сказала ничего в ответ. Немного помолчав, он спросил:

— Ее правда нельзя было спасти?

— Нет, — ответила Донна, не склоняя головы.

Он шумно выдохнул сквозь зубы, упершись ладонями в колени. Гордость и гнев требовали оборвать разговор, но тяжелая, удушливая бессонница держала его на месте. Ратибор вскинул голову, и его жесткий, непреклонный взгляд пригвоздил черную фигуру в проеме:

— Подойди ближе. К порогу. Расскажи мне то, о чем молчат твои угольные знаки и резы. Что замышляют припятские князья? И кто из воевод уже плетет за моей спиной заговор?

Донна сделала еще один медленный шаг, останавливаясь у самой черты лунного света, прямо перед порогом. Ее черные одежды замерли в полушаге от его покоев.

— Южным князьям не нужна война с тобой, Ратибор. По крайней мере, до первой пороши, — ее измененный гортанный хрип прозвучал в тишине веско и ровно. — Их князь хитер. Зачем ему терять своих гридней под стенами твоего детинца, если можно забрать твои земли без единого взмаха меча? Их купцы на торге шептались, что южные ладьи этой осенью пойдут мимо твоей Ясельды сразу к Припяти. Они хотят перекрыть тебе речной путь, лишить терем пошлин со смолы и воска. Они высушат твою казну, Ратибор. А голодная дружина, как я уже говорила, долго верность не хранит.

Князь подался вперед, его пальцы до хруста сжались, впиваясь в край лавки. Лунный свет поймал его хищный, полыхнувший удивлением взгляд.

— А воеводы? — глухо спросил он. — Кто из моих псов уже нюхает южную руку? Назови имена, Тень.

Донна на мгновение замолчала, позволяя тишине между ними набрать прежнюю, удушливую тяжесть. Она знала, какой разрушительной силы удар сейчас нанесет, и ее обгоревшая под черным льном кожа снова отозвалась фантомной, острой болью.

— Доброгаст, — выдохнула она в полумрак его покоев.