Книга Тень княгини, страница 18 – Алеся Кузнецова

Эва бросила быстрый взгляд на Федора и Олега, молчавших на передних сиденьях, и мягко продолжила:

— Константин, в ее вещах есть старинный кулон. Металлическая лодочка с птицей. На первый взгляд, это очень редкая и дорогая антикварная вещь. Я не могу ее просто так оставить себе.

— Дорогая? — голос Лебедева неуловимо изменился, в нем прорезалось искреннее удивление. — Правда? В любом случае, оставьте. Я подарил эту штуку Анне вчера вечером.

Эва нахмурилась, чувствуя, как холодный металл кулона в ладони словно потяжелел. — Где вы его купили?

— Купил? — Лебедев коротко, невесело усмехнулся. — Да нет. Я строю новый микрорайон. Аня не говорила? Вчера в одном из котлованов нашел. Она любила такие штуки. Сказала: «Он будет моим талисманом». А вышло вон как. Эта штука правда имеет какую-то ценность?

— Нужна серьезная экспертиза, — осторожно, взвешивая каждое слово, ответила Эва. — Но предварительно — да. Понимаете… Анна написала мне сегодня в два часа ночи. Она написала, что эта вещь не дает ей покоя. Я антиквар. Она выехала на трассу, чтобы привезти кулон мне.

На том конце провода повисла звенящая тишина. А затем Лебедев, взяв себя окончательно в руки, произнес ровным, лишенным всяких сомнений прагматичным тоном:

— Ну вот и решилось все. Раз Анна так хотела показать кулон вам, и он уже у вас в руках, значит, вопрос закрыт. Забирайте. Спасибо, что позвонили и приехали к ней, Эва.

— До свидания, Константин, — тихо сказала Эва и нажала отбой.

Идеальная светская картинка рассыпалась в прах. Пока Анна отчаянно цеплялась за жизнь в палате, мужчина, собиравшийся назвать ее женой, хладнокровно списывал ее со счетов, как убыточный актив, чтобы вернуться к стройке. Платонова была холодной и резкой, но такого она точно не заслужила.

— Почему она выехала ночью? — нахмурился Федор, заводя мотор. — Никак не могу понять что такого в этом кулоне, что не могло подождать до утра?

— Не знаю, — задумчиво протянула Эва. — Сама идея лодочки не уникальна. Такие образы встречались в раннем Средневековье. Лодка могла быть знаком перехода, дороги между мирами, защиты. Но эта форма она странная. Точно не местная. И птица на носу совсем не похожа на привычный славянский мотив. Такие кулоны в IX–XI веках считали чем-то вроде амулетов. Люди тогда верили, что вещи могут хранить силу близких и защищать.

Она помолчала, глядя в окно, и добавила: — Странно, что у Анны никого не было. Она всегда казалась такой уверенной, самодостаточной. Я никогда не думала, что она могла быть одинока.

С переднего сиденья водителя донесся голос Олега.

— Одиночество — это не отсутствие людей вокруг, Эва, — Савицкий неотрывно смотрел в лобовое стекло. — Одиночество — это форма защиты. Идеальная, непробиваемая броня от боли. Когда тебе некого терять, тебя невозможно уничтожить.

Эва удивленно посмотрела на затылок майора. В его голосе прозвучало что-то такое глубокое, что ей стало не по себе. Он наверняка хорошо разбирался в этом вопросе. Вряд ли отец-милиционер мог компенсировать отсутствие матери. И брата. Они так мало о нем знают, хотя последние два года Федор и Олег говорили часами. И Савицкий с Юлей даже приезжали к ним в Питер. Юля никак не могла взять в толк почему там тротуар называют поребриком, а подъезды парадным, а вот Олег быстро привык.