Книга Тень княгини, страница 17 – Алеся Кузнецова

Неужели Юля тогда не ошиблась и Олег действительно что-то чувствовал к столичной звезде, чьи выпуски новостей никогда не пропускал?

Эва опустила взгляд на прозрачный пакет с вещами Анны, который ей отдал дежурный следователь, не став проверять, действительно ли она сестра. Нелепо вышло. Они немного подправили реальность только для того, чтобы пройти в палату. Иначе не помогало даже удостоверение Савицкого, которое открывало двери в его районе. А потом вышла заведующая отделением и оказалось, что она с мужем ходила на концерт Федора и осталась в восторге.

Эва не стала спорить, когда Олег представил ее сестрой. Врач удивилась. А Савицкий уверенно кивнул:

— Двоюродная. Родных у нее не осталось.

— Да, — согласилась врач. Мы когда осознали, кто это, вообще не понимали, кому звонить. Родни у нее нет. Набрали на телевидение.

— Может надо что-то купить?

— Шутите? Дело на контроле у первых лиц. Все, что возможно сделать, мы сделаем, но в этом случае, решать не нам.

Из больницы они втроем вышли молча. У входа стояло несколько человек с цветами для Анны и невысокая полненькая санитарка отгоняла их от двери:

— Насмотрятся фильмов иностранных и несут цветы. Ну кто вам разрешит их тут ставить? В церковь несите. Там всегда в цветах нужда есть. И то от вас больше пользы будет.

Эва опустилась на заднее сиденье серого джипа и посмотрела на прозрачный пакет.

— Я не могу просто так забрать ее вещи. Это неправильно. Нужно передать их Константину Лебедеву. Он ее жених, если верить газетам.

Олег помрачнел, но спорить не стал. Он достал свой телефон и через минуту быстрого поиска по базам продиктовал Эве нужные цифры.

Эва набрала номер. Гудки шли мучительно долго. Наконец, на том конце раздался напряженный уставший голос.

— Да. Слушаю.

— Константин Эдуардович? Это Эва Смоловская. Вы не знаете меня, но мы вчера с Анной виделись на приеме. Я сейчас в больнице.

— Что-то случилось? — напрягся его голос его больше.

— С того момента, как вы уехали, ничего.

В трубке повисла раздраженная пауза, а затем раздался тяжелый вздох.

— Эва, вы сказали? Я уже связался с главврачом и все оплатил. Как только ее переведут из реанимации, для нее подготовят ВИП-палату. Если нужно еще что-то говорите, но не отнимайте мое время. Я и так выпал на полдня.

Эву передернуло от этого делового тона, в котором не было ни капли живого горя.

— Я звоню по поводу ее личных вещей, — сухо произнесла она. — Мне передали по ошибке ее вещи. И мы могли бы привезти их вам. Сумочка, телефон.

— Врачи ясно сказали: травмы несовместимы с нормальной жизнью, прогнозы самые мрачные. Вы правда считаете, что ей сейчас понадобится сумочка? Заберите себе. Или отдайте медсестрам. Мне надо идти. Анна бы так и сделала… Она часто отдавала свои дорогие помады гримершам, даже не распечатав. Зачем-то постоянно их покупала, а потом раздавала.

Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе было что-то большее, чем усталость. Речь его на мгновение стала сбивчивой. Но только на секунду. Потом в голос снова вернулись бетон, сроки и деловая спешка.

Константину, наверное, льстило внимание блистательной королевы эфира. Он восхищался Анной, гордился ею, любил быть рядом с такой женщиной. Но, похоже, этого оказалось недостаточно, чтобы выдержать ее беду. И теперь вместо того, чтобы сидеть у постели изувеченной женщины, не зная, откроет ли она когда-нибудь глаза, он прятался от этой боли в единственном понятном ему мире — в чертежах, новых домах и своих котлованах.