Книга Тень княгини, страница 112 – Алеся Кузнецова

Но Ратибор не пустил.

Он рывком перехватил ее левую руку, которую она всегда раньше прятала под плотными длинными рукавами, стянутыми браслетами. Его широкие, мозолистые пальцы сжались на ее запястье до боли, намертво фиксируя в полосе сияющего лунного света, сливающегося с искрами от очага.

Князь потянул ее на себя, заставляя Донну почти упасть, но она застыла, ухватившись за его здоровое плечо и оставаясь в стороне от жара его дикой, первобытной породы, распаленной опасностью смерти.

Князь встал, и теперь они снова стояли друг напротив друга так, как в первый раз, когда он открыл засов двери между своим покоем и ее каморкой.

Только теперь между ними уже не было той прежней темноты.

Была луна. Была кровь. Была ее изуродованная рука в его ладони. Было его горячее дыхание у самой ткани, закрывавшей ее лицо.

И было то, что оба слишком долго называли властью, долгом, нуждой, страхом — чем угодно, только не правдой.

— Меня тянет к тебе так, будто я уже горел в этом огне, — гортанно, выжигая дыханием черную ткань на ее губах, произнес Лютый, и в его глазах больше не было злости боевой сечи, только вековая, застарелая боль.

Донна замерла, боясь сделать вдох, чувствуя, как его взгляд обжигает спрятанные под тканью рубцы шрамов, будто он видел их даже сквозь черноту. Она хотела отвернуться, спрятаться в привычную тень, но не смогла. Только пальцы сильнее сжались на краю покрывала.

А Ратибор выдохнул едва слышным, обжигающим шепотом:

— Я не боюсь того, что ты прячешь.

Анна распахнула глаза, тяжело и глубоко дыша. За окном старого дома ее детства занимался тихий, прозрачный август. Ночной ливень утих, оставив после себя лишь тяжелую, редкую капель по стеклам да сизый туман, лениво ползущий над камышами Ясельды.

Анна полежала несколько минут без движения под новым клетчатым одеялом, прислушиваясь к утренней тишине. Далеко над Диким болотом глухо, едва слышно выдохнула выпь, но этот звук больше не царапал нервы.

Она медленно поднялась, обвела взглядом простое убранство комнаты и босыми ногами прошла по чисто вымытым вчера половицам к плитке. Керамическая турка, купленная Юлей, вскоре шумно забурлила, наполняя избу густым, горьковатым ароматом.

Анна села на широкий подоконник с горячей чашкой, обхватив ее обеими ладонями. Она смотрела на дымящиеся болотные дали и долго, сосредоточенно думала о том, что произошло с ней этой ночью.

Там, на стыке миров, Лютый держал свою Донну или Дару за изувеченную руку и шепотом выжигал ее страхи. Ратибор — древний князь с полесского рубежа, если ее старое школьное увлечение историей и журналистская привычка собирать обрывки в цепочку хоть что-то значили, — подарил ей главный инсайт, который ни Аня Волчек, ни Анна Платонова не могла купить ни за какие рейтинги: красоту тела можно заменить другой красотой тела. Но если человек полюбил твои шрамы, он никогда не променяет их на чужие. Тот, кто принял твою уродливую изнанку, твой рубеж, останется с тобой навсегда.

Анна смотрела на дымящиеся болотные дали и вдруг впервые за много лет не испытала привычной боли за то, где родилась.

Раньше ей казалось, что здесь было только ее нищее, стыдное детство. Дом с запахом сырости. Мать, которую то уносило в темноту, то на короткие минуты возвращало к странным рассказам о древних дорогах, ладьях и болотной воде. Отец, страх, чужие взгляды, вечное желание вырваться туда, где у людей есть нормальные биографии, правильные матери и города, которые не нужно прятать.