Книга Тень княгини, страница 114 – Алеся Кузнецова

Анна Платонова приняла решение.

Она будет участвовать в кастинге концепций на телеканале, как того и хотел Родион. Но не станет писать ту пустую, глянцевую жвачку, которую он придумал для своей Снежаны. Она напишет собственный, авторский проект.

И ей плевать, если Марк Демидов посчитает его неформатом. Если не выберет — значит, не выберет. Так тому и быть. Но если она не попробует, то никогда не узнает.

Она придвинула лист и твердой, уверенной рукой вывела заголовок:

«КОД ЗЕМЛИ. РУБЕЖИ».

Анна писала быстро, размашисто, строчка за строчкой выстраивая концепцию, от которой у телевизионщиков должно было снести крышу. Это было шоу не о Минске — это была история сильных, титановых фигур через земли, на которых они жили. Проект-путешествие через предметы, песни, курганы и древние легенды Беларуси.

Когда-то она уже делала выпуск об этих местах. Кажется, к какому-то экологическому сезону, когда каналу срочно понадобился красивый сюжет про полесское must-see августа. Тогда Анна честно пыталась отдать тему другому журналисту. Но в последний момент кто-то заболел, кто-то не успел, и ей пришлось самой выйти в кадр, быстро отчитать текст про Споровские болота, редкую вертлявую камышевку, ручной паром через Ясельду, старый парк в Поречье и дубы Скирмунтов, которым было почти по сто восемьдесят лет.

Она помнила, как стояла тогда на деревянной тропе над живым болотом в дорогих сапогах, боялась испачкать подол светлого плаща и думала только о том, как бы поскорее закончить съемку, сесть в машину, вернуться в Минск и забыть этот сырой ветер, комаров, осоку и бесконечную воду.

А теперь те же самые факты, когда-то выученные ею наспех перед камерой, вдруг поднимались в памяти совсем иначе. Не как скучная региональная справка. Как зашифрованное послание.

Споровские низины. Вертлявая камышевка — редкая птица, которую мир почти потерял, но эта земля еще удерживала в камышах. Поречье. Старые дубы, пережившие хозяев, войны, революции, чужие фамилии и возвращение травы на место человеческой гордости.

Тогда она просто произносила эти слова.

Сейчас впервые слышала, что они значат.

Теперь Анна понимала: ее программа должна была показать не красивые «места недели», а людей и силу, спрятанные внутри этих мест. Не пейзаж — характер. Не экскурсию — память.

Она прописывала структуру: в каждой серии современный художник, основываясь на археологических находках, старых картах, семейных легендах и энергетике места, в реальном времени создает монументальный портрет исторического героя — будь то князь, воин, меценат, ведунья, хранительница рода или женщина-Тень. Но главным движком шоу Анна сделала то, в чем Демидов считался абсолютным гением, — ИИ-системы.

Нейросеть не должна была просто генерировать красивые фоны. По задумке Анны, ИИ становился «цифровым археологом»: по структуре сплава, трехмерной карте болотных холмов, старым картам Ясельды, археологическим параллелям, возрасту деревьев, рисунку старого парка, сохранившимся предметам и трем нотам полесского напева система в прямом эфире строила вероятную модель утраченного мира.

ИИ поднимал из небытия ладьи IX века, восстанавливал очертания исчезнувших водных дорог, показывал, как над болотом мог стоять древний рубеж, как росли дубы, посаженные людьми, давно ушедшими в землю, как менялись лица хозяев, воинов, женщин и детей, живших здесь до нее.