Книга Перелом, страница 24 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Но когда Кай вышел из ниши, чтобы размять затёкшие мышцы, он услышал знакомую тяжёлую поступь, и из полумрака туннеля возник Крог.

— Он остаётся, — без предисловий сказал Крог, мотнув головой в сторону отсека с Максом.

Кай несколько секунд молча переваривал слова.

— Кто?

— Ученик шамана остаётся. Все уходят, он — нет. Торговля закончилась.

В груди у Кая что-то холодно оборвалось и тут же вспыхнуло колючим ядовитым гневом. Он не выполнит приказ Мироса. Это провал.

— Почему? — выдавил он, стараясь, чтобы в голосе не дрогнуло.

Крог пожал массивными плечами.

— Шаман велел. Мальчишка-ученик остаётся здесь на сезон, и ты вместе с ним. Мы вернёмся за вами.

Кай стоял, словно вкопанный, ощущая, как прилипшая к спине влажная рубаха вдруг стала ледяной. Слова Крога повисли в спёртом воздухе тоннеля, обретая чудовищную весомость. Он остается. Не на день, не на неделю — на целый сезон. Весь этот каменный ад, вся эта тошнотворная чуждая община, этот ученик с его изучающим взглядом — всё это теперь его, Кая, повседневность, его тюрьма. А главное — приказ Мироса. Чистый, ясный приказ, который теперь превратился в пыль. Он не выполнил его. Он даже не успел начать.

— Почему я? — голос Кая прозвучал глухо, сдавленно, будто ему на грудь положили каменную плиту. — Я моложе остальных! Есть же Бран, Варак… они знают это место, а я — нет!

Крог не моргнул. Его широкое обветренное лицо было непроницаемо, как стена пещеры.

— Потому что я тебе доверяю, Кай. Это не наказание. Это испытание. Ученик шамана — это будущие глаза и уши племени. Его жизнь здесь дороже твоей и моей, вместе взятых. Шаман видит дальше любого из нас. Если он сказал, что мальчишка должен пропитаться этим местом, научиться его языку и страхам, взять их знания — значит, так надо. А ты будешь его тенью. Его щитом. Ты не дашь ему сгинуть в этих галереях, не дашь свалиться в чёрную реку и не дашь местным крысам разобрать его на кости за пару стекляшек. Ты сделаешь так, чтобы через сезон, когда мы вернемся, он был жив, цел и полон знаний. Это будет твоим долгом. Твоей славой или твоим позором.

Слава. Позор. Кай сглотнул ком ярости, подступивший к горлу. Какая слава в том, чтобы нянчиться с мальчишкой в каменной норе⁈ Какая честь в том, чтобы нарушить приказ Походного Вождя? Он видел уже, как Мирос, человек, чьё слово было законом, посмотрит на него по возвращении. Невыполненный приказ — это слабость. А слабости в их мире не прощали. Остаться здесь означало не просто выживать. Это означало быть отрезанным от своего племени, от своих собратьев, от своих законов. Стать таким же чужим, как и тот, за кем он должен был приглядывать.

— А если я откажусь? — спросил Кай, и сам удивился этой вспышке наглости. Но отчаяние делало его смелым.

Крог медленно, тяжело шагнул вперёд, нависая над ним. Запах пота, дыма и старой кожи от него исходил почти осязаемый.

— Тогда ты откажешься от меня, Кай. Ты откажешься от слова шамана. От воли духов, что говорят через него. Ты станешь никем. Не изгой — хуже. Пустое место. И тогда тебе не будет дороги ни назад, в племя, ни вперёд, в эти галереи. Потому что я лично выброшу тебя с самого верхнего карниза города-скалы, и твоё тело даже не долетит до дна пропасти — его унесёт ветром в Глубины. Выбор есть. Но он простой: жизнь ученика или твоя смерть.