Книга Перелом, страница 25 – Полина Ром, Дмитрий Лим

Выбора не было. Это Кай понимал прекрасно. Железная логика племени, та самая, что заставляла его беспрекословно слушаться Крога, теперь оборачивалась против него. Приказ шамана был выше приказа Походного Вождя. Так было всегда. Он почувствовал, как гнев и обида внутри него медленно, нехотя оседают, превращаясь в тяжёлый, холодный ком смирения. Не покорности, нет. А того самого понимания, которое было и у чужака, таскавшего кирпичи: система работает. Она ломает тебя, но даёт путь. Пусть даже этот путь — адская тропа в пропасть.

— Хорошо, — выдавил Кай, отводя взгляд в сторону, где в отсеке копошился Макс. — Я остаюсь. Но что нам делать? Как жить? Они не будут кормить лишние рты.

Крог, видя, что сопротивление сломлено, немного отступил, и в его взгляде мелькнуло нечто, отдалённо напоминающее удовлетворение.

— Чужак уже начал учиться. Пусть учится дальше. Ты — его сила, его кулаки. Он… — Крог мотнул головой в сторону отсека, — его голова. Заргас говорит, у него ум, который видит узоры в хаосе. Выжмите стекляшки из этой каменной губки, как сможете. Найдёте свою щель. А когда придёт время… вы узнаете. Шаман сказал: «Когда камень над головой начнёт петь, будьте готовы». Запомни это.

С этими словами Крог развернулся и тяжело зашагал прочь, его фигура быстро растворилась в полумраке тоннеля. Кай остался стоять один, слушая, как вдали стихают шаги его сородичей, готовящихся к выходу на поверхность — к солнцу, ветру и простору. Звук этот был похож на последний стук захлопывающейся каменной крышки. Он обернулся и увидел, что Макс уже стоит у входа в их нишу, опёршись о косяк. Чужак смотрел на него тем самым невыносимо-внимательным, всё понимающим взглядом. Он всё слышал.

— Значит, мы соседи, — тихо, без эмоций сказал Макс.

В его голосе не было ни злорадства, ни страха. Был холодный аналитический интерес. Констатация факта.

Кай ничего не ответил. Он прошёл мимо него в отсек, сел на своё каменное ложе и уставился в стену.

«Воля Мироса была — убить мальчишку… Я не справился. Хотя… он может умереть, когда за нами вернутся. Умереть на глазах у всех. И моей вины в этом не будет. Надо только продержаться до возвращения Крога…»

Наших проводили без особых церемоний. Крог бросил нам по узелку с сушёным мясом и грибами — «чтоб не сдохли в первую неделю» — и повёл своих прочь вместе с ремесленниками и учениками. Кай стоял рядом со мной с каменным лицом, но я видел, как сжаты его челюсти. Он смотрел на спины уходящих сородичей так, словно это была последняя вода, утекающая в песок.

Я молча наблюдал, чувствуя себя странно: с одной стороны, я снова был отрезан от своего племени, пусть и не своего по крови. Но там — Айя и будущий ребёнок… С другой — в этой каменной ловушке появился слабый, призрачный шанс. Шанс не просто выживать, а что-то понять. Шаман, леший бы его поимел в зад, говорил про знания. Что ж, придётся копать.

Первые дни были самыми тяжёлыми. Еда кончилась быстро из-за воина, а статус «гостя» испарился вместе с ушедшим караваном. Мы стали просто двумя лишними ртами. Кай, похоже, понял это сразу. Его молчаливая ярость сменилась мрачной целеустремлённостью.

Он почти не разговаривал со мной, только отрывисто указывал: «Сюда не ходи», «Этого не трогай», «За мной». Он был моей тенью, но тенью угрюмой и колючей.