Книга Тьма у трона, страница 95 – Элиот Лилит

— Наталья Александровна! – одернул жену Зубов. – Прекратите сейчас же! Его высочество…

— Нет-нет, – Александр вскинул руку. – Все в порядке. Я вижу, вам сейчас очень непросто.

Это было сильным преуменьшением. Отчаянная затравленная надежда, с которой Зубова смотрела на Александра, даже у Алексея в груди что-то разбередила. Он знал, каково это – терять отца.

— Умоляю вас, – повторила она, комкая носовой платок белыми как мел пальцами. – Я знаю, что если кто-то и может помочь ему, то вы.

— Я сделаю все, что смогу, – пообещал Александр, мягко коснувшись ее плеча. Бросил быстрый взгляд на Алексея поверх ее головы. Тот коротко пожал плечами. – Николай Александрович, вы не покажете нам…

— Конечно, конечно, ваше высочество! – засуетился Зубов. – Вам через следующую комнату и направо. Позвольте, я провожу вас.

— Не стоит, – снова эта мягкая, почти извиняющаяся улыбка. – Уверен, Наталья Александровна сейчас нуждается в вас куда больше, чем я. Мы найдем дорогу.

Напоследок успокаивающе сжав плечо Зубовой, Александр обошел ее и размеренным шагом направился в указанном направлении. Алексей двинулся следом.

Они миновали еще одну гостиную, оказались перед затворенной дубовой дверью. Внутри слышались голоса, так что Алексей, не тратя времени на стук, толкнул ее и переступил порог.

Спальня с занавешенными окнами, когда в нее набилось столько человек разом, казалась удушающе тесной. Император стоял рядом с Паленом, хмурясь и мрачно подергивая губами. Его охраняли двое черно-белых гвардейцев, оба угрюмые, будто уже на поминках.

Про фельдмаршала говорили, что тот предпочитает спать на соломе, накрывшись тулупом, но последние деньки он, видно, решил-таки долежать в приличной постели. Он – или то, во что он превратился.

На морщинистой коже не было меток черной хвори: она вся превратилась в одну большую метку. В дочерна выгоревших, смазанных близостью смерти чертах Алексей едва признал народного любимца, пару месяцев назад лихо въехавшего в столицу после цепи ошеломляющих побед. Кое-где на коже проступали мокрые язвы, похожие на комки слякоти. Наволочка пушилась отставшими от головы седыми прядями.

Полторы недели назад Алексею казалось, что из зеркала на него смотрит чудовище. Теперь он понял, что выглядел еще неплохо.

— Что с ним? – спросил Алексей тихо.

— Если б я знал! – император всплеснул руками. – Графиня Зубова сказала, что первые метки у него появились еще несколько дней назад. И этот старый плут, вместо того чтобы посоветоваться с лекарями, выслал их всех из дому и никого, кроме дочери, к себе не подпускал. Я бы и не узнал, если бы мне в конце концов не написал граф Зубов. Решился, видите ли, только тогда, когда фельдмаршал перестал приходить в сознание.

Алексей недоверчиво нахмурился. Обычно больные умирали в течение суток с появления меток…

— Загляни в него, – приказал император.

— Заглянуть?

— Да, заглянуть. Ты же умеешь что-то такое своей тьмой. Я хочу понять, что с ним творится.

Алексей облизнул губы.

— Вы уверены, что это разумно? Может выйти, что…

— Делай, что говорят! – слова хлестнули, как плеть, и Алексей мигом проглотил все возражения.

Он подступил к кровати фельдмаршала вплотную, сосредоточился – и вздрогнул. Глаза фельдмаршала открылись: два светлых пятна в царстве ночи. Тьма неровными мазками тянулась от уголков глаз к серой радужке, но в узких, с булавочную иголку, зрачках еще теплился блеск жизни.