Книга Тьма у трона, страница 115 – Элиот Лилит

Алексей содрогнулся – вспомнил другого человека, жившего сотню лет назад и оказавшегося перед той же неразрешимой проблемой.

— Это еще одна причина, по которой нам нужна Индия, – голос императора упал до шепота. – Бонапарт прав, древние знания следует искать на востоке. Он дошел до Египта, и посмотри на него теперь. Не в обиду будет сказано, но ты рядом с ним – как котенок рядом со львом.

Алексея от такого сравнения едва не перекосило, но спорить он не мог.

— Мне нужны ответы. – Острый кадык императора закатался над накрахмаленным шейным платком – вверх-вниз. – Мне нужны знания. И мне нужен союз с Бонапартом. Потому что он думает так же, как я. Потому что он единственный понимает то, что понимаю я: мир не может оставаться таким, какой он есть. На Изнанке скопилось слишком много тьмы, и она отравляет нас так же верно, как дым отравляет людей, запертых в горящем доме. Если он сможет ее подчинить – отлично. Это человек великой воли. Может быть, у него и получится.

Подчинить Изнанку? Да разве такое возможно?

— Это все равно что пытаться подчинить океан, – сказал Алексей тихо. – Или ураган. Да вы же сами там были. Ни одному человеку такое не под силу, даже Бонапарту.

Император опустил усталое лицо. Выдвинул ящик стола и разгладил поверх карты старый рисунок. Алексей узнал руку Германа – это была его копия с фрески на стене древней гробницы, в которую спустился генерал, еще не ставший Первым Консулом. Человеческая фигура, наполовину черная, наполовину белая.

— Ни одному человеку… – в голосе императора загустела задумчивость. – Но, может быть, если вознестись выше…

От взгляда на расчерченное пополам черно-белое лицо у Алексея сдавило грудь.

— Для этого, если верить египетским художникам, одному нужно съесть сердце другого…

— Ты все воспринимаешь слишком буквально, – отмахнулся император, убирая рисунок обратно в ящик. – Мне следовало взять тебя с собой, когда Первый Консул объяснял, как понимает это он… Если бы все мои генералы умели так ясно излагать свою позицию, мы бы ни одну войну не проиграли.

Император покосился на темнеющее небо за окном и помрачнел.

— А, ну конечно.

Алексей вытянул шею, вглядываясь в подступающую ночь. Над крышами один за другим взмывали бесы – крупные дымчатые твари, жадно подрагивающие от возбуждения. Император покачал головой.

— Я так и знал, что эта ночь спокойной не будет.

Снова зарядил дождь, вспыхивая в свете фонарей косыми чертами, барабаня по золотым куполам Никольского собора и шумно обрушиваясь на торчащие вдоль набережной деревья и опустелый рынок. Внизу шипели, вспениваясь, сливающиеся воды Крюкова и Екатерининского каналов.

Бесогонов снова не хватало – подтянули Константиновских измайловцев и артиллеристов с лейб-гвардии артиллерийского батальона. Те сновали средь своих пушек, поправляя прицелы и проверяя, надежно ли укрыты брезентом запасы пороха. Алексей и сам старался сосредоточиться на пушках, но взгляд то и дело возвращался к двум тихо спорящим о чем-то поодаль фигурам. Братья.

«Это просто очередной разлом. И в первую очередь бесы полетят на бесогонов, так что нечего трястись. Может, в подвале своих братьев запрешь, чтобы уж точно в безопасности были?»

Тут же пришла другая мысль:

«Да в этом городе и в подвалах небезопасно».