Книга Чужие среди своих, страница 19 – Lost In Space

Створки лифта бесшумно разъехались.

Я оказался в огромном аванзале, выложенном черным и белым мрамором. У высоких резных дверей, ведущих в главный зал, стояли двое гвардейцев в церемониальной броне. При моем появлении они синхронно ударили древками энергетических копий в пол. Звук гулким эхом разнесся по помещению.

Двери медленно поползли в стороны. В лицо ударил яркий, но холодный свет и волна специфических запахов — озона, терпких инопланетных духов и синтетических феромонов.

Зал, называемый Хрустальным чертогом, поражал воображение. Его потолок терялся где-то в немыслимой вышине, а стены представляли собой сплошные панорамные окна, за которыми вращался бескрайний космос. В воздухе, вопреки законам физики, медленно плавали светящиеся сферы, излучавшие мягкое сапфировое сияние. Музыка — если это можно было назвать музыкой — лилась отовсюду. Это были сложные, математически выверенные атональные переливы, от которых у человека быстро начинала болеть голова. Никакого ритма, никакой мелодии — только холодная геометрия звука.

В зале находилось не менее трех сотен ксаарианцев. Все в парадных мундирах, расшитых золотом и серебром, все безупречно красивые, высокие и пугающе спокойные. Здесь не было смеха. Не было громких разговоров. Только приглушенный шепот, звон изящных бокалов и медленное, грациозное перемещение групп.

Когда церемониймейстер ударил в гонг и объявил мое имя, зал замер.

— Командор Эл-Тарис! Первая Кровь! — разнеслось под сводами.

Сотни бледно-голубых и аметистовых глаз обратились ко мне. В этих взглядах не было сочувствия. Там было любопытство, злорадство, холодный расчет. Они оценивали меня. Искали признаки сломленности.

Я шагнул вперед. Медленно. Величественно. Я не смотрел ни на кого конкретно, мой взгляд скользил поверх их голов, словно я оказался в вольере с низшими животными. Я помнил наставления плененного командора: «Никогда не суетись. Истинная власть не торопится». Я двигался с грацией хищника, чувствуя, как расступается толпа, образуя передо мной живой коридор.

Ко мне направился суб-префект Лоренц, держа в руке узкий бокал с голубой жидкостью. — Командор. Рад, что вы присоединились к нам. Ваше спасение стало символом стойкости нашей расы.

— Оставьте эти речи для рекрутов, Лоренц, — процедил я, останавливаясь и даже не подумав ответить на его приветственный полупоклон. — Я здесь, потому что этого требует протокол, а не потому, что жажду слушать льстивую ложь штабных бюрократов.

По толпе пробежал едва заметный шепоток. Кто-то одобрительно прищурился. Грубость, если она была облечена в форму высокомерия Первой Крови, здесь считалась признаком силы.

Лоренц ничуть не смутился. — Как всегда прямолинейны, милорд. Прошу вас, наслаждайтесь вечером.

Он растворился в толпе, а я оказался предоставлен самому себе.

Началась самая изматывающая часть операции — светская беседа. Мне пришлось взять с пролетающего мимо антигравитационного подноса бокал с нейро-стимулятором. Пить эту дрянь человеку было нельзя — она вызывала тахикардию и могла привести к инсульту, поэтому я лишь делал вид, что пригубляю, смачивая губы.

Ко мне то и дело подходили офицеры. Большинство — из младших родов, искавших покровительства.

— Милорд, — молодой центурион преградил мне путь, почтительно склонив голову. — Позвольте выразить соболезнования по поводу вашего крейсера. Мой кузен служил в навигационном отсеке...