Нужно было выяснить, что за чертовщина творится в усадьбе. На Стародубцева рассчитывать нельзя: тому достаточно ещё немного понервничать, и самому доктор понадобится. А прислужники — люди подневольные. Против бар им идти не с руки.
«Хорошо, допустим, хозяин оставит меня в гостях, — рассуждал Герман. — Допустим, я даже, презрев приличия, сяду за дверью этой комнаты с пистолетом в руке и стану пускать к Анне только тех, кто докажет свою благонадёжность. Хотя лучше бы во всём этом разобрался урядник и забрал виновную с собой… Так, стоп. Значит, я теперь тоже верю, что это Елене Андреевне вздумалось избавиться от падчерицы? Стародубцев сказал, Анна показывала флакон с ядом, и предположил, что отравительница имела его в запасе. Или выкрала обратно? Возможно, обыск покажет… Впрочем, вряд ли. Не дура же она хранить улики. Тогда получается, яда больше нет? Или он где-то спрятан? — Герман потёр висок. — Слишком мало известно. А я, к сожалению, частное лицо. Однако порасспрашивать о лимонаде, пожалуй, смогу. Вдруг узнаю что-то, что поможет защитить Анну».
От кровати донёсся тихий вздох. Герман резко обернулся: неужели очнулась? Увы, девушка была всё так же недвижима — в пору подумать, будто ему почудилось.
В коридоре зашумели, и вскоре в комнату влетела раскрасневшаяся от бега Фёкла. В руках у неё был поднос (и как только не уронила да не расплескала воду в принесённом графине!), который она продемонстрировала с гордым:
— Всё достала, барин!
— Достала, так ставь на тумбочку, — указал Герман, отбрасывая все свои рассуждения и полностью сосредотачиваясь на предстоящих медицинских манипуляциях.
Прежде всего требовалось помочь Анне — времени от момента отравления и так прошло много, каждая минута была на счету.
«Только бы её вытянуть. А там разберёмся, кто решил отравой побаловаться».
И с этой мыслью Герман принялся тщательно растирать древесный уголёк в бронзовой ступке.
__________________
Примечание автора.
Обращаю внимание, что Герман не врач. Действовать так, как действовал он ни в коем случае нельзя. Его манипуляции по лечению Анны являлись смертельно опасными для девушки, и спасло её буквально чудо. Подробнее об этом будет рассказано в следующей главе.
_________________
Они напоили больную водой с углём, затем дали ложку касторки. Во время манипуляций к Анне как будто возвращались проблески сознания: она сумела проглотить лекарства, пусть и зайдясь кашлем. Тем не менее когда всё закончилось, девушка вновь стала недвижима. Только сердце забилось как будто сильнее.
«Это не обморок, — хмуро подумал Герман. — Какое-то тяжёлое забытьё… Что же за дрянь она выпила?»
Увы, ответить на вопрос было некому, а поводов оставаться с ней рядом у Германа не осталось. Потому он скрепя сердце ушёл. Однако прежде не забыл вновь как следует наказать Фёкле не оставлять барышню одну ни на минуту и никого, кроме доктора, к ней не допускать.
— Будешь как следует о барышне заботиться, гривенник получишь, — посулил Герман напоследок, чем окончательно вдохновил прислужницу на роль сиделки и охранительницы.
Сам же он, выйдя в коридор и тихо притворив за собой дверь, несколько мгновений помедлил. В самом деле, не занять ли ему здесь пост караульного? Ровно до тех пор, пока не приедет доктор.
«Абсолютно недопустимо, — холодно сообщил внутренний голос. — Ты ей человек сугубо посторонний, не забывай».
Возразить на это было нечего, и Герман, стараясь не обращать внимания на нелепое сожаление, твёрдым шагом двинулся по коридору в сторону комнаты Стародубцева. Следовало увидеться с хозяином усадьбы хотя бы для того, чтобы выяснить, как он себя чувствует, и испросить разрешения остаться в гостях.
