Книга Рабский ошейник, страница 61 – Юлия Буланова

Ране Ирташи улыбнулась продолжила:

— Теперь, что касается вашей миссии. Она приостановлена. Ваш корабль возвращается в систему. Поимённый список колонистов, которые полетят с вами, будет передан отдельно.

— Мне нужно объяснить ране Истали, что происходит, — говорю спокойно. — Иначе она испугается. Я не могу, просто, взять и начать её избегать. Мне дорого ее душевное равновесие.

— Разумеется, вы можете всё ей объяснить. Мы уверены, что после разговора с вами она примет правильное решение.

Я ждал от Ранвейг чего угодно. Истерики. Обвинений. Слёз. Но девушка, листая что-то в планшете, сказала лишь:

— В третий раз пересдавать экзамены на медицинскую лицензию я не буду. Займусь ботаникой. И пойду работать в какую-нибудь оранжерею. Буду выращивать целыми днями редкие цветы. Чтобы как можно меньше видеть людей. В детстве мне нравилось возиться с растениями. Но отец запретил. Сказал, что это несерьезно и бросает тень на репутацию его семьи. Я же, на самом деле, никогда не хотела заниматься медициной. Просто, выбора особо не было. Мои творческие способности педагоги, в лучшем случае, называли посредственными. Чаще говорили о том, что я — редкая бездарность. А растения меня любят. Звучит, конечно, глупо. Но у меня всегда получалось уговорить любое растение жить.

— Ранни, ты, точно, понимаешь то, о чём я рассказал тебе?

— Ага, — отозвалась она так, будто бы мы о погоде говорили. — А большая компенсация — это сколько в кредитах? Мне хоть на жильё хватит? Вряд ли я смогу сразу зарабатывать. А ещё, мне положена хоть какая-то выплата за мой препарат? Или лицензия сразу будет принадлежать государству?

— Ранни, это всё, что тебя сейчас интересует? — меня её легкомысленная отстранённость пугала.

— Вард, ты не понимаешь, — ответила она наставительным тоном. — Потому что ты — ристар. Одно это даёт тебе статус, возможность для самореализации и защиту. Да, для меня деньги — это сейчас самое важное сейчас. Ведь именно деньги определяют, где и как ты будешь жить.

— Я люблю тебя, — говорю раз, наверное, в десятый за последнюю четверть часа.

— Да, я тоже, тебя люблю, — девушка говорит так, словно отмахиваясь от чего-то несущественного. — Сможешь узнать точную сумму? Вдруг их щедрость ограничится парой тысяч. А на эту сумму, даже, нормальную квартиру снять невозможно. Мне, чтобы строить платы на жизнь, нужно видеть полную картину.

— Ранни, мне после этого разговора запрещено будет к тебе приближаться или говорить с тобой.

Она, наконец, отвлеклась от планшета и посмотрела на меня.

— Вард, я, конечно, тупая, но не настолько, чтобы не понять этого. Придумаем что-нибудь.

— Нет, — говорю растерянно. — Так нельзя. Если нам запрещено общаться, значит, у этого есть причина. Ты не должна…

— Я не должна нарушать законы, — Ранвейг смотрит на меня, как на очень глупого ребёнка. — На этом всё. Больше на меня никаких долгов они навесить не смогут. Я не стану болтать о том, как меня, используя поддельные документы, осудили на смерть или насиловали на рынке Умаи. Но что они мне сделают если я позвоню тебе? Правильно! Ничего! Вард, они мне ничего не сделают, пока я играю по их правилам в основной игре. Им плевать на остальное. Неужели ты этого не понимаешь?

А я вижу, как сползает с нее маска «хорошей девочки». Вижу, как на месте моей маленькой, нежной и слабой Ранни проявляется незнакомая мне молодая женщина.