Книга Рабский ошейник, страница 63 – Юлия Буланова

Это почти чудо, когда ты такая маленькая, но уже кому-то нужна. Просто так. Потому что ты есть.

Меня немного беспокоило, что Уна замещала отсутствующие воспоминания историями Варда о его семье. Даже начала рассказывать, как встречалась со всеми этими людьми в детстве и сейчас «вспомнила» их.

Ране Севери считает, что это нормально:

— Так мозг девочки заполняет пробелы автобиографической памяти. Это помогает Уне чувствовать себя спокойнее. Малышка без страха смотрит в завтрашний день. Потому что уверена: на Тайли-ти её встретят добрые и любящие люди, которых она знает. Конечно, со временем, нужно будет отделить ложные воспоминания от реальных. Но сейчас, когда она едва оправилась от болезни, не стоит её тревожить. Пусть сначала восстановится и накопит какое-то количество реальных воспоминаний. Чтобы ей было на что опереться. И возможно, она сама отпустит свои фантазии о воспоминаниях.

Я посчитала это разумным решением. В конце концов её «воспоминания» о жизни в клане Делагарди были радостными и не несли кошмаров, в отличие от пугающей её пустоты.

Убедившись, что Уна привыкла к жизни на Тайли-ти, Вард сбежал в новую экспедицию. И оказался вне зоны доступа для входящих звонков.

Сообщения, правда, отправлял. Раз в пять дней. В одно и то же время. Словно по таймеру.

Он не писал о своих чувствах. Не писал о будущем. Он, вообще, старался ничего не писать о себе. Зато забрасывал меня вопросами о том, как я себя чувствую, чем занимаюсь и чего хочу.

А я ничего уже не хотела. И толком ничем не занималась.

Меня же вернули на Литор. В данной ситуации радовало в лишь одно. Опеку надо мной получило государство, а не один из родителей, хотя, они оба претендовали подавали прошения.

Отца арестовали через пару дней после моего возвращения на родную планету. А мать, хоть и прилетела сюда дважды, вернулась на станцию Селенис к мужу и детям.

Я не хотела её видеть, но игра в хорошую девочку с возвращениемв Империю Ракш лишь начинала набирать обороты. Просто, сейчас не Вард определял её правила, а врачи. И они хотели, чтобы я, демонстрируя радость, общалась со всеми, кто решил меня посетить. Поэтому в первый визит матери с её новой семьёй мне пришлось несколько часов общаться с ней, ее мужем, держать на руках её детей. А во второй — смотреть голографии и восхищаться тем, какие мои братья милые и красивые. Я, даже, сказала, что буду приезжать в гости и постараюсь подружиться с её мужем.

Конечно, ничего такого я делать не планировала.

Но готова была пообещать, вообще, что угодно, лишь бы меня, наконец, отпустили из этой тюрьмы.

У меня сводило скулы от бесконечных улыбок. Тошнило так, будто бы я съела целых три стейка с кровью. Ужасно хотелось послать мою дорогую мамочку в черную дыру, но приходилось симулировать хорошее настроение и врать. Потому что за любое проявление недовольства меня лишали визора, а вместе с тем возможности учиться чему-то интересному. Но это не так страшно, как многочасовые тренинги по контролю негативных эмоций.

Мне хватило пары таких занятий, чтобы вновь натянуть на лицо маску улыбчивой дурочки. Меня, даже, несколько раз пытались спровоцировать. Посмотреть, как я справлюсь в стрессовой ситуации. Но я же не идиотка, чтобы попасть в ловушку.

Правило: «Никому не доверяй, держи лицо днём и ночью» сейчас было актуально, как никогда в моей жизни.