Книга Безупречная репутация, страница 89 – Марьяна Брай

Евгений кивнул жандармам и подошёл к нам, его лицо, наконец, стало спокойным. Они двинулись к дверям трактира, а я осталась на улице, глядя им вслед. До развязки оставались считанные минуты, и я знала: завтрашний номер газеты будет самым громким в истории этого города. Но сейчас меня волновало только одно — чтобы маленькая Катенька и Володя поскорее оказались в объятиях отца.

* * *

Коко сидел в карете напротив меня, раскрасневшийся, с горящими глазами, и постоянно поправлял воображаемый воротник. Он жестикулировал так энергично, что карета, казалось, раскачивалась в такт его восторгам.

— Лиза, ты видела?! Видела, как тот жандарм вытянулся, когда ты назвала свое имя? — он восторженно хмыкнул, ударив кулаком по ладони. — А как мы их окружили? Это же готовый сюжет для романа! «Тайный игрок и похищенные ангелы». Лизавета, ты гений! Если бы не твои листовки, мы бы до завтрашнего утра этот притон вычисляли. Я смотрела на брата, и на сердце разливалось чувство полного облегчения. Дети спасены. Репутация Евгения Александровича Шелестова теперь была вне подозрений — жандармы зафиксировали всё: и поддельные документы кузена, и тайный побег Аглаи. Но в тени этой радости, как холодная змея, шевелилось воспоминание о Столпянском.

Я вспомнила его издевательскую физиономию в нашей гостиной, глумливый смех и то, как я послала негодяя... далеко и надолго, используя весь лексический арсенал разъярённой москвички двадцать первого века.

Я знала, что за дверью ставшего родным дома нас ждет финансовая катастрофа. Кредиты выкуплены, векселя в руках врага, а срок — «пара дней». Я взглянула на сияющего Николая и решила промолчать. Пусть этот мальчик побудет победителем ещё хотя бы один час. Он ехал в этом экипаже героем, и я не имела права обрушивать на него пыльную тяжесть наших долгов прямо сейчас.

— Ты молодец, Коко. Без тебя я бы не вошла в тот дом, — мягко сказала я, коснувшись его руки.

Дома нас встретил отец. Платон Сергеевич стоял в холле, опираясь на трость. Его лицо было серым от усталости, но глаза лихорадочно блестели. Я быстро моргнула ему, едва заметно качнув головой, мол, Коко ничего не знает, молчи. Отец понял мгновенно. Его губы тронула грустная, понимающая улыбка, которая терзала мне сердце острее когтей хищника.

Николай, не раздеваясь, принялся расписывать события вечера. Софья, прибежавшая на шум, всплёскивала руками. Марфутка застыла в дверях с открытым ртом. Но потом вспомнила, что никто сегодня не то что не ужинал, но даже не обедал, хлопнула себя по бокам и побежала накрывать.

История обросла подробностями: кареты летели, как птицы, жандармы сверкали эполетами, а преступники дрожали от одного взгляда мужественных спасателей. В разгар этого вдохновенного монолога в дверь постучали. Я вздрогнула.

На пороге возник генерал Почечуев. Впервые я была ему рада. И впервые увидела его не как забавного старика, а как человека дела. Мундир застёгнут на все пуговицы, осанка, будто лом проглотил, в глазах холодная сталь. Я поймала себя на мысли, что впервые искренне его уважаю.

— Простите за столь поздний визит, — пробасил он, проходя в залу. — Но дело завершено по всем канонам чести. Шелестов, при поддержке управления, лично выставил дверь в той квартире на Мойке, где я имел честь держать оборону. Видели бы вы его, Лизавета Платоновна! Он настоящий лев. Вынес детей на руках, укутав в свою шинель... Мальчик даже не проснулся, а девочка только спросила, привез ли папа конфет.