Книга Безупречная репутация, страница 86 – Марьяна Брай

— Лиза... что это значит? Где ты была в таком виде? — его голос дрожал.

— Папа, сейчас не время для объяснений, — я начала стягивать промокший платок, чувствуя, как по шее потекли ледяные капли. — Аркадий Викторович, ваше присутствие здесь так же уместно, как соловей в морге. Уходите. У меня деловая встреча.

Аркадий гротескно расхохотался, отставив бокал.

— Встреча? О, я не сомневаюсь! В таком наряде только встречи под мостами назначать. Вы заигрались, Лиза. Эти ваши газетёнки, интриги, «акулы пера»... Вы забыли, кто содержит вас.

Отец предпринял слабую попытку заступиться, подняв руку:

— Аркадий, прошу вас, она просто напугана событиями дня...

— Помолчите! — Аркадий резко обернулся к хозяину дома, и в его голосе зазвенела сталь. — В ваших интересах сейчас вообще не открывать рта. Ваша долговая яма стала глубже, чем вы можете себе представить.

Я замерла, наполовину выпутавшись из рукава.

— О чем он говорит, папа?

Отец закрыл глаза, и я увидела, как его плечи поникли.

— Лиза... Аркадий Викторович сообщил... он перекупил все наши долги. Абсолютно все. У Сомова, у банкира Левина, даже векселя типографии. Теперь он наш единственный кредитор. До последнего гроша.

Я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Силы, крохи которых ещё оставались, испарились. Я просто опустилась в кресло прямо в этом дурацком тулупе, выронив платок, который соскользнул с одного плеча и упал на паркет грязной кучей.

— Ну же, Лизавета, где ваша хвалёная дерзость? — Аркадий подошел почти вплотную, обдав меня своим запахом. — Мой основной долг, как мы и договаривались, ждёт до января. Но вот кредит, который я выкупил сегодня у Левина... О, у него есть чудесная юридическая особенность. Маленький пункт. Давший его может затребовать выплату в течение сорока восьми часов, если почувствует «неблагонадёжность заёмщика». Со дня займа прошло пять месяцев. А ваш вид сейчас, согласитесь — эталон неблагонадёжности.

Он снова хохотал — противно, лающе, упиваясь своей властью. Его лицо, обычно гладкое и холёное, сейчас казалось мне маской сатира.

— Значит так, — я медленно поднялась, чувствуя, как внутри закипает та самая ярость, которая когда-то заставляла олигархов бледнеть. — Послушай меня внимательно, Аркаша. Иди к черту. В это раз. Во-вторых, иди к черту дважды. А в-третьих, иди ты на... — я вовремя прикусила язык, вспомнив, что я в девятнадцатом веке, а не в офисе на Москва-Сити, но взгляд мой закончил фразу за меня.

Аркадий пунцовел на глазах. Его вены на шее вздулись, он задыхался от возмущения.

— Да как вы... Вы нищенка! Завтра же я пущу вас с молотка! Лично буду стоять и смотреть, как ваши станки увозят в металлолом! Вы сгниёте в долговой тюрьме, Лизавета! — Он вылетел из комнаты, едва не сорвав дверь с петель. Грохот входной двери эхом отозвался в пустом коридоре.

Отец тяжело, со свистом дышал, хватаясь за сердце. Я подбежала к нему, упав на колени перед его креслом.

— Папа! Тише, умоляю, тише. Смотри на меня. Он блефует. Мы не пропали.

— Как не пропали, Лиза? — простонал он. — Он разорит нас за два дня...

— Послушай! — я схватила его за холодные руки. — У нас уже есть четыре части нужной суммы. Завтра же, как только откроются банки, ты поедешь и оплатишь вторую часть долга. Это закроет самые опасные дыры. А остальное... я клянусь тебе, я наберу остальное.