Книга Безупречная репутация, страница 112 – Марьяна Брай

— Хорошее соседство, — прошептала я сама себе. — Пусть теперь только попробует Аркадий сунуться.

Я не сомневалась, что Столпянский захочет продолжить свою игру. Но одно дело — выселять людей из его помещения, и совсем другое — устраивать разборки под носом у военных патрулей. Теперь наши станки были за каменной спиной армии.

Из тени склада вышел Евгений. Он был весь в пыли, с чёрным пятном на щеке, но он улыбался. Эта улыбка была самым светлым событием во всем этом утре.

Николай посмотрел на него. Потом на меня. В его взгляде промелькнуло какое-то узнавание или понимание.

Он ничего не сказал. Просто молча опустил голову, вскочил в экипаж и уехал.

— Мы сделали это, Лизавета Платоновна, — тихо сказал Евгений, подходя к забору. Я кивнула, глядя, как солнце величественно поднимается над лесом.

Когда мы с отцом и Софьей наконец засобирались покинуть территорию складов, день вступил в полную силу. Николай оставался в типографии. Он выглядел виноватым, но деятельным: разливал горячий чай рабочим, что-то обсуждал с Алексеем и Евгением. Солдаты Синицына, несмотря на бессонную ночь, азартно обживали новое пространство: благодаря соседству военных к нашему помещению также полагалась охрана.

Шелестов, закатав рукава дорогой рубашки, помогал Фомичу крепить тяжёлый вал. Оставив всех там, в этом островке гудящей энергии, мы втроём попадали на сидения кареты.

Я не помню, как мы доехали. Помню только шершавые ладони Марфы, которая раздевала меня, как маленькую, что-то причитая про «чертей и железяки». Она помогала нам с Соней помыться и то и дело будила разомлевших в теплой ванне.

Я едва доползла до кровати и провалилась в пустоту без сновидений. Проснулась резко. В комнате царили густые сумерки, а за окном выл ветер, предвещая первую настоящую метель. Сев на постели, в ту же секунду замерла: ледяная ясность пронзила мозг.

«Название!» — вспыхнуло в голове. Я вскочила, забыв про усталость. Мы перевезли железо, бумагу и людей. Но мы забыли про юридическую сторону дела. Название «Светский Петербург» де-факто всё еще принадлежало Столпянскому. Да, частично и нам, но он выстроит все так, что нам будет невыгодно.

Аркаша сейчас в бешенстве. Он понимает, что проиграл битву, а значит, ударит там, где у него остались рычаги — по имени нашей газеты.

— Софья! — я влетела в комнату подруги, на ходу застёгивая пуговицы платья. — Вставай, беда!

Через четверть часа мы сидели в малой столовой. Отец, заспанный и бледный, сосредоточенно слушал мои опасения.

— Аркадий не дурак, — чеканила я, расхаживая по ковру. — Если он не может остановить наши станки, он остановит наши продажи. Он объявит «Светский Петербург» украденным брендом, продаст права на название другому изданию. И завтра жандармы арестуют наш тираж прямо на выходе из типографии, как контрафакт!

— И кому же он может его продать? — отец потёр виски.

— Папа, напиши мне список крупных газет. Кто сейчас в силе? С кем Аркадий водит дружбу? Мы потратили десять минут на перечисление. «Северная пчела», «Светопись», «Вестник Петербурга»... На последнем названии отец замер.

— Брусянский. Леонид Анатольевич. Они со Столпянским часто бывают в клубе. И Брусянский давно мечтает расширить раздел светской хроники.

— Значит, «Светский Петербург» уже у него в кармане, — я сжала кулаки. — Или будет там к утру. Я должна ехать к нему сейчас.