Книга Безупречная репутация, страница 109 – Марьяна Брай

— Слышу я, Алексей, слышу, — ответила я, пытаясь расправить плечи под тяжёлой шубой. — Но сейчас нас может спасти только чудо и...

— И оно перед вами! — перебил он. — Я затем и пришел сюда, чтобы рассчитаться с вами за дело, которое вы провернули ради меня, ради моей чести. Если вы думали, что я уйду в туман, забуду о своём долге, то вы ошибаетесь, дорогая Лизавета Платоновна!

— Вы давайте покороче, офицер, а то она опять сейчас… — Мишане, похоже, не терпелось поскорее узнать, чего там предлагает этот щёголь. А потом напомнить, что барыня за него не пойдёт.

— Я все эти дни пытался продать единственное, что возможно было. Это склады, принадлежащие моему дядюшке. Они армейские, но там все устроено хорошо, добротно. Часть из них арендует полк, а часть стоит ненужной. Вот эту часть я и думал продать, чтобы отдать долг. Но время шло…

— Короче, молодой человек, — теперь его уже торопил Фомич, а я не понимала до сих пор, что Синицын от нас хочет. И всё это в момент, когда нам нужно бегать, сверкая пятками, спасая машины и остатки бумаги.

— Я решил отдать вам склады, чтобы вы не думали, что я мог забыть. Понимаете? Если они вам не нужны, можете выставить на продажу, хотя… мне почему-то кажется, сейчас они как нельзя кстати. А еще, пока вы говорили с этим… В общем, я послал за своими ребятами и подводами. Мы все вывезем, а в складах, надеюсь, уже затопили печи. Купчая, оформленная на вас у нотариуса. И он прибудет к вам для полного оформления, как скажете. На этом всё, любезная Лизавета Платоновна. Честь имею! – Синицын щелкнул сапогами и отошёл.

А я, понимая, что чудо только что случилось, смотрела на него безотрывно. И люди вокруг смотрели на него. Молча. Не веря, что так в жизни случается. Редко, но бывает!

Алексей Синицын оказался человеком дела. Пока я обтекала после ледяного душа от Софьи, он уже развернул настоящую войсковую операцию. Пятнадцать молодых бойцов не ходили, а носились по этажам типографии. Они не боялись испачкать мундиры в типографской краске. Таскали тяжёлые кассы с литерами, связки бумаги, столы.

— Эй, ребята, берите правее! — командовал Алексей. — Осторожно, это машина, а не пушка, с ней нежнее надо! Где-то он раздобыл тяжеловозов, огромных коней с мохнатыми ногами, которые могли бы сдвинуть с места небольшую крепость. И мужиков под стать коням. Те с помощью лебедок, мата и какой-то невероятной силы духа грузили тяжелые станины типографских машин на подводы. Железо стонало, подводы проседали до самой мостовой, но дело шло. Я стояла у ворот, кутаясь в мокрую овчину. Софья была рядом, она командовала погрузкой документов.

Каждая папка, каждый архивный лист перекочевывал в ящики под её строгим присмотром.

— Лиза, не стой столбом, — бросила она мне, пробегая мимо с пачкой документации. — Холодно же. Помогай с мелкими вещами.

Я включилась в работу. Мы таскали чернильницы, запасные валики, личные вещи рабочих. Руки моментально стали черными от сажи и пыли. Лицо горело. Время от времени мимо ворот медленно проезжал знакомый экипаж. Столпянский. Он не выходил. Просто смотрел из окна кареты, как мы потрошим собственное гнездо. Я видела его бледный профиль в свете фонаря и чувствовала, как во мне растёт острое, жгучее негодование.