Книга Безупречная репутация, страница 114 – Марьяна Брай

Я поняла: этот парень решил играть на стороне силы, которой он считал Аркадия. Что ж, его выбор.

— Прощайте, — я направилась к двери. — Скоро вы станете уговаривать меня забрать название даром, лишь бы я не разорила ваш «Вестник» новой конкуренцией. Но будет поздно.

— Прощайте, милочка, — бросил он нам в спину, и дверь захлопнулась. На улице отец схватил меня за руку.

— Лиза, он же всё расскажет Столпянскому! О твоём визите, о предложении...

— Пусть рассказывает, — я решительно зашагала к нашей карете. — Это только добавит Аркадию спеси. А нам сейчас нужно в типографию. Отец, найди Фомича. Пусть делает триста, нет, четыреста листовок. Крупно: «Мы переехали, но мы живы! Читайте послезавтра сенсацию в нашей новой газете “Свет Петербурга”».

— Что? «Свет»? Почему так? А потом? — отец едва поспевал за мной.

— А потом ты едешь к нашему генералу.

— Сейчас?! Ночью?! — он почти остолбенел у подножки.

— Ночью, папенька. Потому что…

— Да, я помню… потому что волка ноги кормят, а газетчика — скорость.

— Расскажешь ему, что Аркадий пытается сорвать наше великое дело и его колонку. Пусть Почечуев решается на то, что я ему предложила. Только так мы сможем встать с колен и надавать по зад…

— Лизавета! —почти застонал отец.

— В общем, теперь всё зависит только от тебя, папенька. Приведи веские аргументы, говоря с генералом, но не проси, а дави на то, что его без наших писулек скоро все забудут.

Я велела кучеру гнать в наш новый лесной офис. В кармане лежали деньги, которые привез Евгений. Теперь у нас была бумага, были дрова и была моя личная вендетта, которая раздухарила каждую клеточку моего тела, каждый нейрон моего мозга. Утром мы оформим новое издание, и пусть Столпянский подавится.

Мы сидели в столовой. За окном валил густой тяжёлый снег, засыпая следы ночного безумия. Свет свечей дрожал в хрустале. Мы с папенькой только что вернулись от нотариуса, ввалившись в дом, как два заговорщика, удачно ограбивших банк.

Николай и Софья сидели напротив, едва притронувшись к обеду. Их жгло любопытство. Коко нервно крутил в руках салфетку, а Соня застыла с вилкой, глядя на нас так, будто мы только что спустились с Луны.

— Ну?! — не выдержал Николай. — Не томите. Марфа сказала: вы уехали ещё до первых петухов. Весь город гудит, что Столпянский рвёт и мечет.

— О, Аркадий Павлович может грызть себе локти, — я откинулась на спинку стула, чувствуя приятную тяжесть в теле. — За эту ночь мы успели больше, чем он за весь год. Пока он пытался продать наше старое имя «Вестнику», Фомич со своими ребятами напечатал четыреста листовок. Объявления расклеены по всем тумбам и раздаются в каждой кофейне.

— Оформили новое издательство, — добавил отец, довольно прищурившись на бокал вина. — И, что самое важное, решили вопрос с генералом.

— Неужто согласился? — с придыханием спросил Коко. Его глаза округлились.

— Согласился, — кивнула я, откусывая кусок хрустящего хлеба. — Хотя пришлось пообещать ему бессмертие в колонках светской хроники.

— Новое название? Какое же? — Софья почти перебила Николая, подавшись вперёд. — «Грифон»? «Ведомости Лизаветы»?

— «Свет Петербурга», — ответил отец, и в его голосе прозвучала не вызывающая сомнения гордость.

— Почему именно «свет»? — Николай нахмурился, словно пробуя слово на прочность.