Книга Лорды гор. Трон над бездной, страница 80 – Ирмата Арьяр, Виктор Харп

Бугор круто обрывался над обмелевшей речушкой с широким песчаным плесом. Оттуда и слышались звуки сражения и женские голоса, но источник шума пока оставался невидимым.

Миар сохранял невозмутимость, значит, особой спешки не требовалось. Да и нужно знать, с какой стороны вмешиваться в драку, и стоит ли.

Тропа разветвлялась: утоптанная тропинка, резко сворачивая, шла вдоль обрыва, заросшего ивняком, и дальше, по-видимому, имелся пологий спуск к водопою. Сиарей разделил наш маленький отряд, отправившись с виконтом Холлегом и рыцарями вперед, а мы четверо — я, Яррен, Миар и, конечно, любопытная морда Эльдера, — подобрались к самому краю более крутого спуска и глянули вниз.

Не сражение, а поединок, сразу стало ясно.

Дрались двое на мечах. Экипированы они были как пехотные бойцы: кольчужные рубахи до бедра с коваными круглыми бляхами на груди и локтях, шлемы с щитками, закрывавшими нос и скулы. А вот мечи укороченные и щиты легкие.

И сами поединщики даже в бесформенных кольчугах не выглядели крепкими. Особенно один — хрупкий, если не сказать тощий.

Двигался он по взрытому влажному песку тяжело, припадая на правую ногу, то блокируя, то уворачиваясь от обрушивавшихся ударов соперника. Явно проигрывал.

За ними наблюдали десятка полтора всадников в кольчугах и латах, с мечами на поясах. У всех на головах повязаны монашеские платки — как шапочки, по брови. Шлемы же у кого-то в руках, у кого-то приторочены к седлам, как и луки.

Всадницы, — запоздало сообразила я. Монашки из единственного в мире женского военного ордена святой Мариньеры.

Если бы не громкие насмешливые голоса, не сразу и поймешь, что это женщины. Кроме характерных платков, об их жизненном пути говорили четки на поясах, круглые амулеты Безымянного на груди и каплевидные флаконы со святой водой на поясе.

У одной женщины, самой крупной, с шрамом через щеку и брюзгливым выражением лица, знак Безымянного выделялся массивностью и капельками алмазов по ребру. Настоятельница. Или, как их называют жрецы, матисса.

У четверых мариньерок, сидевших на земле по правую руку от настоятельницы, на лицах багровели свежие ссадины и синяки, на штанах виднелись следы грязи, сапоги в песке. Видно, тоже только что дрались.

— Добей эту змеюку, Файда! — зло крикнула одна из потрепанных женщин с заплывшим глазом.

Остальные поддержали: кто смехом, кто молитвой.

Интересные у них развлечения.

— Что ж ты сама-то не добила меня, Вассара? Испугалась за второй глазик? — хохотнула тощая поединщица, поднырнула под опускавшуйся меч Файды и неожиданным ударом локтя под лопатку, а пяткой под колено, сбила более крепкую соперницу с ног.

Меч атакующей Файды глубоко вонзился в песок и вырвался из руки. Падая, она перекувырнулась, но тощая монашка, отбросив меч, прыгнула на нее и ударом кулака в скулу едва не свернула ей шею. Файда распласталась на взрытой ногами земле, как порванный мешок муки.

Тощая проорала ликующе:

— Пятая! Я выиграла! Бог отпускает нас!

Настоятельница скривилась, зычно гаркнула:

— Вас⁈ Кого это вас? Ты получила право на одно искупление, Бес. Пять за одну, сказано в уставе. Богу не нужна такая отступница, что он и показал нам, дав тебе победу. Ты можешь идти, но вторая беглянка останется, если не выкупит свое право.