Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 95 – Николетта Фэй

Я ухожу в свою комнату одна.

Сон не приходит сразу. За стеной один раз скрипит кушетка, в трубе воет ветер, с крыши капает вода. Мне хочется встать и проверить, действительно ли Арден остался. Я не встаю. Утром доказательство будет там же, если обещание чего-то стоит.

Просыпаюсь от запаха подгоревшей каши.

На кухне Арден стоит у печи в закатанных рукавах. Лео застыл в дверях детской и смотрит на его босые ноги, на сложенный у кушетки плащ, на две кружки после ночного чая. Потом переводит взгляд на меня.

— Папа тут спал?

Лео щупает смятую подушку.

— На этой ужасной кушетке, — отвечает Арден и трёт затёкшую шею.

Лео подходит, нажимает ладонью на проваленную середину и убеждается, что отец не преувеличивает.

— Ты сегодня опять уедешь?

Арден не отвечает. Выключает огонь под кашей и смотрит на меня, оставляя решение там, где оно должно быть.

— Сегодня — нет, — говорю я.

Лео принимает это, затем поднимает второй палец.

— А завтра?

Я отбираю у Ардена ложку, пока он не сжёг завтрак окончательно.

— Завтра тоже разберёмся.

С завтрашними днями мы разбираемся почти год.

Иногда Арден остаётся на неделю. Иногда уезжает в столицу на десять дней, потому что должность наместника нельзя сложить в сундук вместе с парадным мундиром. Он всегда оставляет Лео точную дату возвращения. Если дата меняется, Орен приезжает раньше письма и с самым несчастным лицом объясняет причину.

В моём доме появляется ещё одна кровать. Потом письменный стол Ардена, две полки с делами области и сапоги, о которые я спотыкаюсь каждое утро. Замок Арденов остаётся местом, куда мы приезжаем в гости к Мареку. Домом становятся комнаты над лечебницей, хотя весной мы пристраиваем к ним ещё одну, иначе Лео приходится делать уроки рядом с приёмной.

Сегодня лечебница закрыта до полудня. На двери висит табличка: «Целительница занята семейным делом. При кровотечении стучать три раза». Агна приписала снизу: «При насморке приходить завтра».

Мы женимся во дворе городской палаты.

Никаких ковров от ворот и гостей из половины Империи. На мокрых после ночного дождя скамьях сидят сотрудники лечебницы, несколько людей Ардена, Марек и семьи тех детей, которые сами захотели прийти. Мира принесла пучок полевых цветов. Тома, всё ещё живущий у опекунов неподалёку, прячет в карманах засахаренные орехи и уверен, что никто не замечает.

Лео стоит между нами в новой синей куртке. Пуговицы застёгнуты неправильно. Я пытаюсь поправить, но он отстраняет мою руку.

— Потом. Сначала бумага.

Чиновник палаты раскрывает книгу браков. В первой строке отдельно указано, что прежний союз расторгнут по закону. Ниже начинается новая запись с сегодняшней датой. Я настояла на этой формулировке, и Арден не спросил зачем. Он понял.

— Подпишите здесь, — просит чиновник.

Арден берёт перо. Лео вытягивает шею, следит за каждым движением и хмурится, когда росчерк задевает край клетки.

— Полностью имя, — напоминает он.

Арден поднимает перо, показывая строку.

— Я написал полностью.

Сын проверяет буквы пальцем.

— И дату.

Чиновник кашляет, пряча улыбку. Арден дописывает число. Только после этого Лео позволяет передать перо мне.

Моя подпись остаётся той же, которой я ставлю назначения в лечебнице. Брак не забирает у меня имя и работу. В отдельной строке записано наше общее решение жить в пограничном городе, пока обязанности Ардена позволяют, а в остальное время делить дорогу, как договоримся сами.