Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 76 – Николетта Фэй

Я сажусь в кресло напротив. Пять лет я думала, что меня оставили из-за неспособности родить нового наследника. Оказывается, Арден ушёл ещё и потому, что моя боль мешала ему забыть свою.

Правда объясняет его. Прощения в ней нет.

— Ты мог сказать, что не выдерживаешь, — произношу я. — Мог злиться, молчать рядом, уйти в другую комнату и вернуться. Вместо этого ты дал мне бумаги и забрал даже право горевать как твоей жене.

— Знаю.

— Нет, тогда не знал. — Я отодвигаю таз ногой. — Теперь, возможно, начинаешь.

Он принимает и это. Не говорит, что тоже страдал, хотя я вижу: страдал. Не просит зачесть нынешние поступки в оплату старого долга.

Я встаю, чтобы проверить, не проступила ли кровь через бинт. Арден поднимает голову. Между нами остаётся меньше шага. Я чувствую тепло его кожи и запах чистой ткани, под которым всё ещё держится железо крови.

Он касается моего запястья, но сразу ослабляет пальцы, оставляя мне возможность отойти.

Пять лет назад я знала каждый его вдох. Сейчас рядом другой мужчина — тот, кто отдал главенство ради сына, остался у койки, отказался купить нашу безопасность чужими детьми. И всё же на его руке остаётся брачное кольцо Марисы.

Я сама подаюсь ближе. Арден задерживает дыхание. Его губы почти касаются моих, когда я вижу тусклый металл на пальце и останавливаюсь.

— Нет.

Он отпускает меня сразу.

— Я всё ещё женат, — говорит Арден.

— Да. Что бы сделала Мариса, граница остаётся. Я не буду участвовать в измене женщине, на месте которой когда-то оказалась сама.

Арден кивает. В его лице мелькает боль, но нет попытки убедить, что брак уже пустая формальность.

— Развод подан. До его завершения я не коснусь тебя снова.

В коридоре скрипит половица. Я отхожу и прикрываю инструменты прежде, чем дверь распахивается шире.

На пороге стоит Эстель. Она видит Ардена с повязкой, меня рядом и кольцо на его руке. Ничего не спрашивает об этом.

— Я хочу дать показания на разбирательстве, — говорит она. — Полностью. Но ты должен знать: после моих слов судить придётся и меня.

— Тебя и так будут судить, — отвечает Арден матери.

Эстель вздрагивает, но входит. Она не подходит к дивану, не спрашивает, кто ранил сына. Садится на край кресла, где я только что сидела, и разглаживает серую юбку.

— Пока есть только моё признание в доме, показания кормилицы и подпись управляющего. Я могла отказаться, сказать, что меня вынудили. Веймар уже присылал человека с таким предложением.

— И что он просил взамен? — Я убираю иглу в футляр.

— Назвать Вальта единственным виновным. Якобы я передала ребёнка для тайного лечения, а он подменил тело и скрыл дальнейшее.

Та же версия, только место Марисы занимает Эстель. Веймар готов спасти любую знатную женщину, если преступление останется на мёртвых бумагах лекаря.

— Почему отказались? — спрашиваю я.

Эстель смотрит в коридор. Лео сидит на верхней ступеньке с чашкой молока. Он знает, что эта женщина его бабушка, но не спускается.

— Можно войти? — спрашивает она у него.

Мальчик качает головой.

Эстель не говорит, что имеет право видеть внука. Не напоминает о подарках и не пытается приблизиться. Поднимается и прикрывает дверь настолько, чтобы Лео всё ещё видел отца, но ей самой не приходилось сидеть под детским взглядом.