Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 75 – Николетта Фэй

— Отстранённым целительницам разрешено шить наместников? — спрашивает Арден, когда я готовлю иглу.

— Можешь пожаловаться в палату. Только сначала не дёргайся.

На пороге появляется Лео. Он смотрит на иглу, бледнеет и отступает. Я накрываю инструменты тканью.

— Кровь остановили, — объясняю ему. — Папе больно, но опасности сейчас нет. Я зашью кожу и наложу повязку.

Арден протягивает сыну левую руку, не приближаясь.

— Можешь подождать с Агной. Я не уйду.

Лео после долгой паузы касается двух его пальцев и возвращается на лестницу. Дверь остаётся открытой, пока я делаю первые стежки. Только убедившись, что отец отвечает и не исчезает, мальчик позволяет Агне увести себя обедать.

— Его пугает кровь, — говорит Арден.

— Его пугает, что ты можешь не вернуться.

Я заканчиваю шов и завязываю узел. Запах спиртовой настойки смешивается с дымом из камина. Арден сидит без рубашки, опираясь спиной на диван. У старых боевых шрамов белые края; новый пока красный и злой.

— Кормилица даст показания? — спрашиваю я.

— Да. После нападения особенно. Акушерку перевезут сюда вместе с семьёй. Лорд Астэр предложил охрану для остальных свидетелей.

Он говорит о деле, но напряжение не уходит. В кабинете Веймара мы стояли рядом против одного человека. Теперь между нами снова есть закрытая дверь, пятилетняя обида и его законная жена, пусть даже преступница.

Я затягиваю повязку чуть сильнее, чем нужно. Арден втягивает воздух.

— Это за попытку назвать нож пустяком?

— В том числе, — отвечаю я, проверяя край повязки.

Я собираю окровавленную ткань. Можно закончить осмотр и уйти. Но разговор из шестой главы так и остался незавершённым. Тогда Арден рассказал о теле младенца, давлении семьи и страхе за мою жизнь. Всё было правдой, только не всей.

— Веймар вчера предложил вернуть нам спокойную жизнь, — говорю я. — Ты отказался быстрее меня.

Арден смотрит на огонь.

— Ты хотела согласиться?

— Несколько минут — да. Я представляла Лео дома и себя в лазарете. Потом вспомнила остальных. Но ты не колебался. Почему тогда пять лет назад сделал другой выбор?

Он молчит так долго, что в камине осыпается полено. Я не подсказываю ему слова о долге. Их уже слышала.

— Потому что сейчас я знаю, кем становлюсь, когда называю бегство обязанностью, — отвечает он наконец.

Я перестаю складывать ткань.

Арден проводит ладонью по лицу. Он устал, бледен после потери крови и всё равно не использует это, чтобы уйти от ответа.

— После смерти сына рядом с тобой я не мог притворяться. Ты просыпалась ночью и шла к пустой колыбели. Переспрашивала лекарей. Иногда ненавидела меня за то, что я видел тело, а ты нет. И каждый раз я снова держал того младенца на руках.

— Мне следовало скрывать это, чтобы тебе было легче? — Я кладу окровавленную ткань в таз.

— Нет. Мне следовало остаться. — Он отвечает резко, потом делает вдох осторожнее из-за раны. — Но я сбежал от тебя, Лиана. Не только подчинился матери и Совету. Сбежал.

Он признаёт это без просьбы понять.

— С Марисой всё было новым, — продолжает Арден. — Другой дом, другие обязанности. Она не знала, как я сидел у твоей постели и не мог сказать, что ребёнок умер. Рядом с ней можно было вставать утром, работать, изображать человека, у которого жизнь продолжается. А рядом с тобой я оставался тем, кто не спас сына и не умеет помочь жене.