Книга После развода. Наш сын не погиб, дракон!, страница 64 – Николетта Фэй

За южными воротами городские звуки остаются позади. Мы видим конвой издалека: закрытая тюремная карета, четыре всадника, возница. Она сворачивает к каменоломням именно там, где указал Орен.

Наш кучер замедляет лошадей. Арден выходит и пересаживается в седло, а я остаюсь в карете с двумя стражниками. Через щель в занавеске видно только серую дорогу и голые деревья.

Сначала доносится свист. Затем треск дерева, лошадиное ржание и несколько коротких криков. Я сжимаю ремень сумки, но не выхожу. Время тянется мучительно медленно. Наконец с дороги раздаётся двойной сигнал Орена.

Стражник открывает дверь.

Тюремная карета стоит поперёк дороги с разбитым колесом. Один конвойный лежит лицом в грязи, двоих держат люди Ардена. Четвёртый исчез. За поворотом видны ещё три лошади — там ждали вооружённые мужчины без знаков.

Феликса вытаскивают из кареты. Его руки связаны за спиной, на шее затянут ремень. Он хрипит и не может вдохнуть. Я подбегаю, разрезаю ремень и заставляю его лечь на бок.

— Кто это сделал? — спрашивает Арден у задержанного конвойного.

Мужчина сплёвывает кровь.

— Он пытался бежать.

Я показываю Ардену ровную красную борозду на шее Феликса.

— Ремень затягивали сзади, пока он сидел со связанными руками. При побеге след был бы другим.

Феликс кашляет, цепляется пальцами за мокрую землю. Я даю ему несколько глотков воды и не позволяю встать сразу. Орен возвращается из-за поворота, ведя двух пойманных людей.

— Они ждали карету у обрыва, — докладывает он. — Внизу приготовлена разбитая повозка. Похоже, собирались сбросить всё вместе и назвать несчастным случаем.

Феликс слышит. Паника на его лице постепенно сменяется пониманием: Веймар не собирался спасать человека, который столько лет выполнял поручения семьи.

— Я дам показания, — выдавливает он. — Всё расскажу. Только не отдавайте меня обратно этим людям.

— Расскажете там, где ваши слова запишут при независимых свидетелях, — отвечает Арден. — Сотрудничество учтут. Невиновным вас не объявят.

Феликс закрывает глаза. Он рассчитывал торговаться свободой, но после ремня на шее согласен хотя бы остаться в живых.

Мы не возвращаемся в дом к Лео. Едем в караульную наместника у южных ворот, куда Веймар не может провести людей незаметно. Я обрабатываю ссадины Феликса, пока два писаря и городской судья готовят протокол.

Лекарь говорит сбивчиво. Сначала пытается уменьшить собственную роль. Будто Мариса сама просила скрыть потерю, а он лишь подчинился. Я кладу перед ним записи по часам, где его рукой назначено натирать младенца даже при высокой температуре.

— Если хотите, чтобы вам поверили в остальном, начните с собственной вины, — говорю я. — Вы знали, что делаете.

Феликс смотрит на чернила под своими ногтями и сдаётся.

Он подтверждает: ребёнок Марисы умер пять недель назад. Мариса отказалась сообщать мужу. Веймар вызвал Феликса и поручил сохранить видимость беременности. Лекарь осматривал её за закрытыми дверями, выписывал лекарства под другими названиями, помогал закреплять накладной живот.

Потом нашли Селию Ранн — дальнюю родственницу без влияния. Феликс принял её роды, усыпил, вынес ребёнка через комнату для белья и подделал запись о смерти. Мальчика отвезли Марисе. Кровь Лео смешивали с травами по старому способу, о котором Веймар узнал через Вальта.