Книга Его случайная малышка, страница 14 – Николь Келлер

— Кухня в твоем распоряжении. В холодильнике мало продуктов, но яйца, думаю найдутся. Я в душ.

— Но ты же уже…., - многозначительно поглядываю на капли воды на торсе. Но Каин предупредительно сощуривается, и я прикусываю язык.

На кухне я усаживаю Ясю за стол. Пока готовлю, в голове крутится вчерашняя небрежно оброненная фраза «Хозяин города».

Интересно, что он имел в виду?

Понятное дело, что Каин непростой человек, если три года назад мог позволить себе вызвать платную скорую, а сейчас — такой дом с охраной и подчиненными.

Мне просто хочется знать: насколько он «непростой» и не получу ли я ещё больше проблем от такой пусть и мимолетной связи…

Разбиваю яйца в сковороду, но одно от волнения выскальзывает и разбивается об пол.

— Черт!

Я суечусь и тянусь за бумажными полотенцами, но внезапно и бесшумно появившийся Каин перехватывает мою руку.

Он медленно проводит большим пальцем по внутренней стороне моей руки.

Лицо мужчины меняется по щелчку.

В глазах вспыхивает что-то страшное. И оно жаждет крови. Мести. И наказания.

— Это что, млять, такое?

Майя

Во рту моментально пересыхает. Сердце колотится как дурное. Дыхание учащается против воли. Сжимаюсь в комок и подтягиваю свободную руку поближе к груди, чтобы если что, то прикрыть ею голову.

Перед глазами проносятся сцены, когда Юра замахивался на меня. Сначала он просто бил где-то рядом с головой. Потом ударил несильно по лицу. Потом разбил губу. Я уже начала готовиться к разводу, как случилось то, что… Юра пообещал убить нас с Ясей.

Ради чертовых квадратных метров!

— Я повторяю…., - рычит Псих.

— Мне больно, — пищу, а на глаза наворачиваются слезы, потому что Каин не замечает, как усиливает хватку.

Я боюсь его такого. Жестокого. Беспощадного. Действительно… Хозяина — мужчины, привыкшего отдавать приказы ледяным тоном и получать беспрекословное подчинение. От него веет опасностью так сильно, что кожа покрывается мурашками, а внутри все инстинктивно сжимается в тугой узел.

— Извини, — мгновенно выпускает и отходит на несколько шагов назад. Широко расставляет ноги и складывает руки на груди. Огромный. Давящий. Опасный. — Так кто оставил на тебе такие жуткие синяки? Муж?

От одного упоминания Юры меня пробирает ледяной озноб.

Я не хочу отвечать на этот вопрос. Поэтому принимаюсь делать то, что делала: убираю с пола, заканчиваю готовить завтрак.

— Можешь не отвечать, и так понятно, что муж. И как часто он тебя так?

Упорно продолжаю молчать, до боли закусывая внутреннюю сторону щеки. Суечусь по кухне: сервирую стол, ставлю тарелку с хлебцами, которые случайно обнаружила в ящике, тарелки с яичницей и болгарский перец, порезанный соломкой. Не шикарно, но утолить голод вполне сойдет.

— Садитесь завтракать, — бормочу, бросая дочери короткую ласковую улыбку.

Каин опускается напротив, но не спешит притрагиваться к еде. Вертит вилку в руках и сверлит в моем лбу дыру.

Я не хочу вспоминать мужа. Не хочу упоминать его и портить аппетит себе и дочери. Не хочу, чтобы моя девочка снова волновалась и плакала. Нам обеим нужна эта короткая передышка и иллюзия защищенности. Ведь Юра с его угрозами и охотой на нас остался там, за воротами этого дома. За чертой.

— Не хочешь говорить, — усмехается, отправляя кусочек яичницы в рот. — Глупо, Пчелка.