Книга Взлетная полоса сердца, страница 17 – Айлин Грин

— Знаю, — на этот раз лицо друга озарила улыбка. — Наконец-то он начал меня радовать.

— Я не совсем это имел в виду… Том, он словно робот. Без ошибок — да. Но и без души.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился друг.

Я замялся — не зная, как лучше продолжить. И не сочтёт ли меня друг за сумасшедшего пилота, который лезет не в своё дело.

— Понимаешь, Том, он будто бы смотрит не вперёд, а куда-то в себя. Или назад. Я не знаю. Он не чувствует небо, не чувствует самолёт. Он просто выполняет то, что должен. Как по инструкции — взлёт, полёт, посадка.

— И что в этом плохого? — недоумевал Том. — Он же не ошибается.

— Не ошибается, — в очередной раз подтвердил я. — Но он и не летает один. Рядом с ним я, и он уверен, что если что-то пойдёт не так, он не останется один. Что мы справимся. Но справится ли он, когда станет настоящим пилотом? Когда рядом не будет того… Такого… — я вздохнул. — Когда не будет меня. Когда весь груз ответственности ляжет на его плечи. Да, до этого дня ещё есть время. Но оно утекает быстрее, чем нам кажется.

— Может быть, он просто устал?

— Нет, Том. Он просто этого не хочет. Он не горит этим. Он не я. И не ты.

— Он сам выбрал лётную школу! — немного повысил голос друг, сжимая кулаки. Бросил на меня взгляд — твёрдый и уверенный.

— Или он выбрал этот путь, потому что боялся тебя разочаровать? — спросил я чуть громче, чем должен был.

Воцарилась тишина. Долгая, тяжёлая и мучительная.

— Ты предлагаешь мне поверить в то, что мой сын притворяется?

— Я предлагаю тебе открыть глаза и посмотреть на то, что происходит. Не как бывший пилот, не как руководитель компании. Не как начальник. А как отец. Просто спроси у сына, счастлив ли он? И выслушай ответ — даже если он будет совершенно не таким, каким ты хочешь его услышать. Просто поговори с ним. Я знаю, что Леон прячет эмоции под маской сарказма, но это не значит, что он ничего не чувствует. Возможно, он просто боится.

Том отвернулся к окну, всматриваясь вдаль — в бескрайнее тёмное небо. Он делал то, что обычно делал я, когда не понимал, что происходит — обращался за помощью к небу.

— Ты думаешь, что я ничего не замечаю? — тихо спросил он. — Замечаю. Даже больше, чем хочу замечать. Но что я должен сделать? Сказать ему: «Бросай всё!»? Я ведь даже не знаю, чем он хочет заниматься. И хочет ли вообще.

— Так поговори с ним, — ещё раз попросил я. — Ты его отец, Том. Почему ты не хочешь просто с ним поговорить?

— О чём именно, Марк? — Том вопросительно посмотрел на меня. — Леон ещё слишком молод. Если я сейчас пойду на поводу его эмоций, то однажды могу встретить разочарованный взгляд — когда он поймёт, что не стал тем, кем должен был. А ты знаешь, что разочарование рвёт похуже турбулентности.

— Должен? Должен кому, Том?

— Это его наследство, Марк. Небо — его долг.

Я с трудом удержался от того, чтобы стукнуть лучшего друга.

— Долг перед кем? Перед тобой? Перед собой? Перед совестью? Том, ты слышишь себя? Да, я не представляю своей жизни без полётов, без неба. Я вернулся буквально с того света ради того, чтобы вновь поднять в воздух самолёт. Но я занимаюсь этим делом, потому что безумно его люблю. Но Леон… В его глазах нет огня. Нужно ли ему это небо, если оно станет для него тюрьмой?

Тюрьмой, а не свободой.