Книга Воронка. Спаси меня, страница 80 – Майя Тень

В какой-то момент замечаю, что она совсем перестала реагировать на мои слова. Осторожно поворачиваю к себе: уснула прямо в ванной. Очень осторожно смываю с нее остатки пены. Вика просыпается ровно настолько, чтобы постоять под лейкой душа и, кажется, вновь засыпает в тот момент, когда заворачиваю ее в полотенце и несу в постель.

Ложусь рядом. Ее лицо спокойно, дыхание ровное. Вроде обычные вещи, но это очень, очень важно. Чувствую злость на себя — за то, что не смог быть терпеливее, за то, что напугал ее. Однако слова о том, что «ты можешь ошибаться. Ты можешь быть слабым» относятся и ко мне. Главное — не закопаться в своем страхе и бессилии и идти дальше. В последние месяцы я много времени уделял, чтобы Вика была спокойна, чтобы ее обходил стороной любой стресс — это важно. Однако время идет, пора принимать другие, более активные меры. Надо придумать нечто, что будет не убаюкивать ее травмы, а поможет выплеснуть накопившуюся агрессию и напряжение.

И, кажется, я знаю, что надо сделать.

Вика

Мы живем с Ильей в одной квартире больше месяца. Не много, но и не так уж мало. За это время можно научится «читать» человека, предугадывать его эмоции на те или иные слова, поступки. Это еще и время притирок. Вот что меня в нем восхищает и бесит одновременно, так его упрямство.

Если капитану Гордееву в голову пришла какая-то супер-гениальная, по его мнению, идея, он будет ее проталкивать как локоматив. Честное слово, если б не упрямство, а гибкость, он бы давно дослужился до полковника.

Но может, это и к лучшему! Если б не упрямый Илья, вряд ли я сейчас жила бы полноценной жизнью, вряд ли вообще жила бы! Иногда от одного Ильи человечеству гораздо больше пользы, чем от иного полковника. Субъективное мнение, конечно, потому что… все, что касается Ильи для меня субъективно. Как я могу быть объективной, если человек… мужчина мне нравится?! Очень нравится!

Я не умею играть в пейнтбол!

Я вообще не спортивная!

Тем более это командная игра, и не одна опозорюсь, а всю нашу команду подведу!

— Все еще думаешь отказаться? Приедут даже Сережа Багрянцев, Левушка и Кирилл…

— Илья, ну так нечестно! Ты специально их позвал! Чтобы я не отказалась!

Гордеев дотрагивается до моих рук, — понимаю, что, оказывается, отчаянно жестикулировала, размахивалась ими. Делает какое-то неуловимое движение и он оказывается на диване, а я — сижу у него на коленях.

— И так делать — тоже нечестно, — бурчу я.

Голос Ильи, негромкий, но такой доходчивый, раздается близко-близко за моей спиной, так, что спиной ощущаю его дыхание.

— Мы — Левушка, Кирилл, Сергей, ты, я — преодолели невозможное. Нет больше «Воронки», и Учителя тоже нет. Неужели в пейнтболе мы не сможем одолеть противников?

Я замолкаю. С кем бы я пошла в разведку — то вот с этими людьми. Каждый из них — Человек, не идеальный, может, с травмами, но Человек. И я не идеальная. И мне можно ошибаться. И никто не поставит в вину. Не накажет какими-то изощренными методами.

Кладу голову на грудь Ильи. Обнимаю и целую через футболку.

— Это значит «да»? — тихо уточняет Илья.

— Я … постараюсь. Но я не очень хороший игрок.

Илья успокаивает:

— Главное — не победа.

— Главное — участие, — заунывным голосом продолжаю я избитую фразу, которая лично мне не нравится.