Книга Воронка. Спаси меня, страница 62 – Майя Тень

— Блин, Вика, я пытаюсь быть сдержанным и не пугать тебя! Ты специально испытываешь мое терпение? Можешь ответить? Элементарная вежливость, вроде бы, это предусматривает?

Что мне ответить? Вот какого ответа он от меня ждет? В горле опять першит. Соленая слезинка одна, вторая скатываются по щеке. Кирилл все это видит и недовольно качает головой. Вытираю тыльной стороной ладони щеки и решаю дать вежливый ответ:

— Простите. Я … я не буду больше себе вредить.

Крепче укутываюсь в плед и в последний момент, я не знаю, в какую долю миллисекунды, мозг решает, что хватит уже ему все это терпеть, также вежливо, но добавляю:

— Вы, наверное, неплохой человек, Кирилл, раз ради друга взялись за такое дело. Но, уверяю вас, ваш друг ради вас бы пальцем не пошевелил. И если вдруг такое случится, что за насильственное удержание предстанете перед судом — этого не будет, не злитесь, я говорю чисто гипотетически — то Учитель даже не подумает вам помогать.

— Учитель?

— Ну да, ваш друг. Он же называет себя Учителем.

Кирилл сочувственно смотрит на меня, приближается, заставляя вжимать голову в плечи. Но я опять боюсь зря, он просто трогает мой лоб.

— Горячий, — констатирует он. — Вот почему ты ведешь себя неадекватно и несешь всякую чушь. Илья никакой не учитель и никогда им не был. Да у него даже педагогического образования нет. Это ж надо такое придумать даже в порядке бреда, — хмыкает Кирилл. — Его из полиции не вытуришь. Он там один из немногих идейных профессионалов.

— Илья? — переспрашиваю я, с трудом разлепляя вмиг пересохшие губы.

— Илья, Илья. Никакой он не учитель. Да что с тобой разговаривать, давай выздоравливай, ложись на кровать. Молоко я тебе все-таки принесу, только теплое и с медом, если он еще остался. Спадет температура — перескажу твой бред, вместе посмеемся.

Кирилл уходит на кухню. А я только начинаю осмысливать то, что он сказал.

А вдруг именно это бред?

Вдруг моя психика не выдержала и выдает спасательный бред про Илью? Если я сейчас пойду на кухню и спрошу Кирилла: «А вы правда друг Ильи Гордеева, капитана полиции, который меня уже один раз спас из когтей «Воронки»? Вы правда меня похитили от людей Учителя и теперь я могу быть спокойна?», то услышу противный раскатистый смех и обещание уже с утра отвезти к Учителю?

— Ты почему опять на ногах? — Кирилл недовольно цокает.

— Вы правда друг Кирилла Гордеева?

За две секунды, пока он молча протягивает молоко, я успеваю умереть и воскреснуть.

— Правда, Вика. А кто еще?

— И вы правда меня спасаете?

— Видимо, да. Только ты мне в этом конкретно мешаешь, девочка.

Выпиваю молоко. Теплое. Почти горячее.

— Мед все-таки закончился, но я добавил масло.

Кирилл доволен тем, что я выпиваю все, что он принес. Но тут же строго добавляет:

— Ложись, тебя всю трясет. А слушать еще какой-нибудь горячечный бред нет никакого желания.

Ложусь, хотя трясет меня не от озноба. Это душат слезы, которые я стараюсь прятать. Потом, выплачусь под одеялом чуть позднее. Итак для Кирилла я слишком проблемная, не хватало еще заставлять смотреть, как бьется в истерике женщина. Именно поэтому кутаюсь в одеяло носом, наконец, давая волю слезам. Размазываю слезы по щеке, нос вовсю хлюпает.

Одеяло слишком резко распахивается, заставляя выныривать из теплого кокона.