Книга Воронка. Спаси меня, страница 31 – Майя Тень

— Не будут, — заявляет Крюков. — Наш город вообще словно создан для таких тайн. Его кстати, долгое время даже на географических картах не было, и он носил кодовые имена. В С. посторонним людям сложно попасть.

— Но мы же как-то попадем туда. Значит, и другие смогут, — беспокоится Вика.

— У меня там ближайшие родственники — родители, ты — моя невеста, наш общий друг капитан Гордеев достал бумажку о том, что мы уже подали заявление в ЗАГС, а у него самого есть связи, он в любой город попадет, — объясняет Левушка в своей манере — просто и бесцеремонно.

Я вновь встреваю в разговор со своей осторожностью:

— Город С. действительно кажется мне безопасным, но осторожность в любом случае не помешает. Поэтому если что-то кажется странным, опасным, загадочным — звоните мне в любое время. И не важно, если в последствии окажется, что ничего страшного не было. Вика, я настаиваю на этом.

— Мне кажется, ты еще пожалеешь о своих словах, Илья. Фантазия у меня что надо, боюсь, твоей спокойной жизни придет конец, — горько шутит Вика.

Знаю, знаю, милая, сколько всего недосказанного за этой фразой. Большую часть того, что вытворяли с тобой в «Воронке» ты так и не рассказала, а мой опыт позволяет примерно выстроить картину того, что было. Пройдет еще немало времени, прежде чем ты сможешь позволить себе вспомнить это болючее прошлое не фрагментами, а целиком. Потом с трудом, но сможешь начать озвучивать то, что они делали — не всем, но самым близким, в число которых я тоже надеюсь попасть. Потом наступит настоящее горе, и ты выплачешь всю боль, чтобы она покинула тебя навсегда и не возвращалась. А потом будешь тянуться к теплу, чтобы место бывшей боли заполнилось любовью. А потом будешь счастлива. Я постараюсь, чтобы к конечному пункту мы пришли как можно быстрее и вдвоем.

Но «быстрее» пока видится как нечто нереальное. Потому что что-то тревожное гложет душу. Как будто я что-то не учел, что-то не увидел, что-то не понял. Надо отмотать пленку событий последних дней назад и рассмотреть все через мысленный микроскоп. Вот этим я и займусь, когда вернусь обратно.

Вика

Ситуация, в которую мы загнали сами себя в доме у родителей Льва Крюкова даже немного комична. Точнее, в ней есть все: страх, печаль, радость, любовь. Перемешавшись, все это образует такой вихрь, что удержаться стоит огромных усилий. Абсолютно для всех я буду, точнее, уже есть невеста Крюкова. Я, да не только я, сам Лев тоже, мне кажется, были абсолютно не готовы играть такую роль. Он открывает передо мной дверь и придерживает ее, помогает повесить одежду, неловко обнимает за талию, а я ищу глазами Гордеева. Если бы на месте Льва был Илья! К нему я привыкла. Изучила некоторые его привычки. Доверяла. Только ему и доверяла. А Лев… Он шумнее, моложе, взбалмошнее. С ним я теряю состояние покоя, которое нашла рядом с Ильей. Мне казалось, что мы такие разные, что никто не поверит нашему представлению, тем более родители Льва.

Сразу после ужина Лев вызвался показать мне участок возле дома и пока я причесывалась и переодевалась, Гордеев решился:

— Пойду-ка я с вами тоже посмотрю.

Но тут раздался строгий голос Елены Анатольевны:

— Илья, пусть молодые побудут вдвоем, привыкают друг к другу в новых, так сказать, обстоятельствах. Вам незачем постоянно быть с ними. Вы, давайте-ка, с нами еще по чашке чая выпейте.