Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 51 – Галина Милоградская

— Вам лучше уйти.

Артур подошёл незаметно, я даже вздрогнул от неожиданности. С чего взял, что может за меня решать, что делать или нет?

— Я знал, что вы придёте сюда, — продолжает тихо. Что она в нём нашла? Чем я хуже? — Вы сейчас нужны жене.

— Они тоже моя семья, — цежу, едва сдерживаясь. Охуевший мужик. Своих детей пусть растит, а чужих не смеет трогать!

— Ты реально так считаешь? — усмехается, а у меня кулак чешутся вмазать. — Смирись, они к тебе не вернутся. — Он наклоняется ближе, смотрит в глаза. — Я их не отпущу.

Рука против воли взлетает. Вцепляюсь в воротник белого халата, стискиваю зубы. Он даже не дрогнул, продолжает смотреть, как ни в чем не бывало.

— А это мы ещё посмотрим.

— Какой же ты жалкий мужик, Максим. Как собака на сене. Алина уже сказала тебе «нет», думаешь, я не знаю? — Артур вдруг меняется в лице, злобно тянет: — Я за каждую её слезу, что по тебе, мудаку, пролила, убивать готов. Медленно на кусочки резать. Поверь, со скальпелем обращаться умею, будет больно. Очень, очень больно.

— Угрожаешь? Кому? Офицеру?

— Ублюдку, жившему на две семьи, — выплёвывает он. Мои руки опускаются. Слабость охватывает тело, злость испаряется, оставляя горечь. Отступаю, взгляд обращается к забору, за которым воспитатели уводят детей на обед и дневной сон. Это то, что мне осталось: смотреть на него так, украдкой? Непривычный звук отвлекает внимание. На ремне Артура пищит пейджер. Опустив взгляд, он с силой выдыхает.

— Это твоя жена. Настоящая жена, понимаешь, не фиктивная!

Он срывается с места, я, помедлив мгновение, за ним. Не переживал за Регину, она ведь в руках профессионалов, но страх против воли начинает расти. Если бы всё было хорошо, Артур не выглядел бы таким серьёзным. Ещё утром медсестра сказала, что волноваться не о чем, тогда почему он бежит?

В реанимацию меня не пускают, да и нечего там делать. Текут минуты, из-за двери не доносится ни одного звука, но вот они распахиваются, вывозят каталку. Регина бледная, врачи вокруг сосредоточенные.

— Куда вы? — спрашиваю, когда Артур проходит мимо.

— В операционную, ждите, — бросает он, уходя.

Регина

Прихожу в себя долго, муторно. Голоса вокруг то удаляются, то звучат совсем близко, но открыть глаза никак не получается, хотя в голове постепенно проясняется. Молнией пронзает воспоминание об острой боли, окончательно прихожу в себя.

— Проснулись? – рядом возникает улыбчивое лицо. Кажется, медсестра. – Я сейчас позову врача.

Обвожу взглядом стены – до сих пор в реанимации. Это же значит, что ничего непоправимого не случилось? Приходит врач, по его лицу ничего не сказать.

— Как самочувствие? – спрашивает, останавливаясь у кровати. – Сейчас может быть слабость, вы потеряли много крови, пришлось делать переливание.

Язык прилип к нёбу. Это же… нехорошо, да? Не могу ни слова произнести, сердце колотится, аппарат слишком громко пищит над ухом.

— Мы не смогли сохранить ребёнка, — с тяжёлым вздохом произносит Артур Керимович.

В первый раз слышать это было гораздо больнее. В глубине души я была готова к такому исходу. С самого начала этот ребёнок был средством к достижению цели. Может, это к лучшему. Мы с Максимом заведём ещё одного, на этот раз по любви, желанного. Он будет его хотеть, любить. А этот…