Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 4 – Галина Милоградская

От обиды хотелось сбежать, но я терпела. Весь вечер танцевала с одноклассниками, которые засыпали комплиментами, и смотрела, как Максим целуется с Нинкой Востриковой. Я слышала, что они встречались, но не придавала значения слухам, теперь сердце сжималось от боли. Когда мы пошли к морю встречать рассвет, рука Максима лежала на Нинкиной талии. Они ушли вдвоём, я вернулась домой реветь в подушку.

После школы Максим поступил в мореходку, я — на дизайнерский факультет. Пути разошлись. Честно пыталась его забыть, заводила отношения с одногруппниками, лишилась девственности на первой же вечеринке, встречалась, расставалась, искала… И снова нашла его через пять лет. В ослепительно белой форме, в фуражке и перчатках, он стоял на набережной в строю выпускников — участников парада Победы. Я только недавно вернулась домой из Москвы, где уже год работала на побегушках в крупной дизайнерской фирме. Было горько признать, но талантом не блистала, как бы ни хотела, до вершины не доберусь. Либо оставаться в столице и жить кое-как, «зато в Москве», либо вернуться домой и пойти работать в мамин бизнес. Она давно звала занять место её помощника, чтобы потом возглавить небольшую, но стабильно приносящую прибыль сеть ателье. Если и были какие-то сомнения, то при виде Максима они моментально развеялись.

За годы уверенности во мне прибавилось в разы, да и фигура наконец округлилась в нужных местах. После парада я сперва потеряла его из виду, но быстро нашла. Он над чем-то смеялся, окружённый друзьями. Покачивая бёдрами, чувствуя себя неотразимой, подошла к нему с улыбкой.

— Ну, привет, выпускник. Поздравляю.

— Регина? — Он недоверчиво моргнул, прищурился. Друзья тактично отошли. — Отлично выглядишь! Только я ещё не выпускник, выпуск в июне.

— Тебе очень идёт форма.

— Спасибо, я знаю.

Не изменился. Та же улыбка, тот же прищур голубых глаз, только голос стал гуще, а плечи — шире раза в полтора. Если в двадцать три он выглядит, как греческий бог, что будет дальше? Поняла, что хочу его. Хочу целиком, чтобы только мой был. Хочу просыпаться рядом, хочу родить ему ребёнка. И сделаю всё, чтобы этого добиться!

Мы обменялись телефонами, но Максим не писал и не звонил. Пришлось сделать первый шаг самой, но если цель поставлена, я с неё не сверну! Позвала попить кофе, небрежно поинтересовалась о наличии личной жизни.

— Какая личная жизнь, Регин, — рассмеялся Максим. У меня от этого смеха кожа мурашками покрылась. — Я ж без пяти минут моряк дальнего плавания!

— И что? — спросила спокойно. Подумала: его бы ждала до конца жизни. Пусть даже два месяца в году, но он был бы только мой!

— Я не верю в лебединую верность. Какая женщина станет ждать по несколько месяцев? Какой муж поверит, что всё это время она не изменяет?

— Я бы тебя ждала.

Сказала, задержала дыхание… А он вдруг весело усмехнулся и потрепал по волосам, как маленькую.

— Конечно, ты бы ждала! Ты же мой самый верный друг!

Друг. Что ж, сначала я снова стала его другом, а потом… Напросилась прийти на выпуск. Девушки у Максима правда не было, поэтому он с лёгкостью согласился. Выпил тогда немало, еле уговорила его пойти ночевать ко мне, а не к кому-то из друзей. Когда он вырубился, едва коснувшись подушки, я раздела его, разделась сама, плеснула в презерватив воду с крахмалом, завязала и приготовилась ждать. Пусть этой ночью у нас ничего не будет, но впереди много других ночей, уж я постараюсь, чтобы так было!