Книга Ненавижу и люблю, страница 95 – Галина Милоградская

— Вы о фотографиях? Иск в издания уже готовится.

— Не только о них. – Шумский, кажется, начинал терять терпение. – Я говорю о том, что вы подвели компанию на грань финансового краха. В нашем уставе есть пункт об отставке в подобных случаях.

— И вы пришли любезно предостеречь меня? – невинно поинтересовалась я, складывая в замок руки и кладя их на стол перед собой.

— Не стройте из себя дурочку, Алина, вам это не идёт! – рявкнул Шумский, поднимаясь и тяжело опираясь на стол. – Я пришёл сказать, чтобы вы собирали вещи и готовились покинуть этот кабинет! Селекторное совещание уже состоялось, ваша отставка принята практически единогласно!

Я застыла, пристально глядя в пышущее гневом лицо. Насколько же велика жажда власти, как далеко он готов пойти, чтобы занять моё место?

— Сколько у меня времени? – поинтересовалась я, чувствуя, как охватывает веселье. Действительно, а что ещё остаётся делать? Только хохотать.

— Никто вас не гонит, Алина Александровна, – пробормотал Шумский, успокаиваясь. – До конца недели можете не спешить.

— Спасибо и на этом, – не удержалась от сарказма. – Если это всё, можете идти. Я ведь ещё директор, не так ли?

— Мы даём вам возможность сохранить лицо, Алина Александровна. – Шумский тяжело поднялся, окинул кабинет хозяйским взглядом. – Всего вам хорошего.

С уходом Шумского меня охватило странное спокойствие. Я словно отпустила ситуацию и положилась на волю течения, не задумываясь, что будет дальше. От меня в данный момент ничего не зависело, так стоило ли тратить нервы? Поэтому, когда опустел офис, Рома застал меня за просмотром туров на Карибы.

— У меня хорошие новости, – начал он, но оборвал себя, с удивлением глядя в экран.

— У меня появилась масса свободного времени! – Я небрежно пожала плечами. – Меня уволили.

— Повтори? – Рома смотрел на меня, выискивая на лице следы слёз. Но я лишь кивнула на монитор:

— Посмотри, я нашла нам тур, как ты говорил: россыпь крохотных островков с одним бунгало на каждом, мы можем весь день ничего не делать и…

— Алина! – Рома схватил меня за плечи и легонько встряхнул. – Очнись! Что случилось!

— Шумский нашёл лазейку и сместил меня с поста, – проговорила я, чувствуя, как с каждым произнесённым вслух словом обрушивается понимание. Воздух резко закончился, я попыталась сделать вдох, но не смогла, вдохнула ещё раз, получился всхлип. Громкий, прерывистый. Глаза наполнились слезами, я посмотрела на Рому, растерянно открывая и закрывая рот.

— Алина, – прошептал он, поднимая с кресла и крепко прижимая к себе. – Алин, родная, всё будет хорошо… – Он повторял это снова и снова, не прекращая гладить по волосам, спине, позволяя выплакать всю обиду, копившуюся эти часы глубоко внутри. Кажется, я никогда не плакала так долго, и ещё никогда не чувствовала себя настолько опустошённой. Не знаю, сколько прошло времени, и как мы оказались на небольшом диванчике, стоявшем в углу. Но я уже пила воду, стуча зубами по стеклу стакана, а Рома продолжал рассеянно поглаживать мои ноги, лежавшие у него на коленях.

— Ты говорил, у тебя хорошие новости, – пробормотала я, когда голос снова начал мне повиноваться.

— Успокоилась? – уточнил он, дождался кивка и довольно улыбнулся. – Парни из службы безопасности вышли на того, кто предположительно мог отравить мышей. Подожди радоваться, – осадил он, видя радость на моём лице. – Информация будет завтра, его надо как следует расспросить.