Книга Иллюзия падения, страница 201 – Лия Аструм

— Почему ты не сказала мне? В пентхаусе, на гребаной ярмарке! Я бы помог!

— Потому что боялась за твою жизнь! – выходит резко, чересчур громко.

— Боялась за мою жизнь? – неверяще переспрашивает он. – Рио, я сдохнуть хочу, когда думаю о том, как ты мучилась, пока я… жил. Просто, блядь, жил! Я должен был остаться рядом с тобой! Даже если не простишь, даже если отвергаешь. Я не должен был строить из себя ущербного, я должен был стать тебе защитой. Твоей опорой! Я же, блядь… – Он сжимает кулак на груди, впиваясь ногтями в ткань свитера, будто может выскрести эту боль из-под ребер.

— Ты ничего не знал, Эван, – тихо говорю я.

— На пустыре я чувствовал, что что-то не так, но решил уехать из города. Если бы я остался и поговорил с тобой, всё могло сложиться иначе: ты не попала бы к этому ублюдку! – запальчиво возражает он. – Я еле выдержал на пресс-конференции. Знал, что Фелдман будет меня провоцировать. Готовился. И всё равно… эти гребаные бумаги… Я чуть не сорвал весь план! – Лейквуд резко замирает, взгляд надрывный. – Он должен был расслабиться и ощутить триумф, поверить, что мне плевать на тебя. Что я струсил. Нас с тобой никто не должен был видеть вместе – ни тогда, ни потом! Все эти месяцы арабы были неспокойны. Мне нужно было сохранить свой привычный образ, а Кайли… она была ширмой. Дочь одного члена совета корпорации Миллера и давно уже просто друг. Я видел, как тебе хреново, – делает паузу, сжимая губы в тугую нить. – Я всё видел, Рио. Но был обязан играть свою роль, обязан был оградить тебя до момента сделки. Я хочу оградить тебя и сейчас. Забрать твою боль.

— И включить погасшее солнце? – пытаюсь вымученно улыбнуться, почему-то вспомнив о своих суперспособностях, озвученных Эваном на ярмарке.

— Ради тебя я бы и небо разорил.

Романтическая шутка Лейквуда сбрасывает на меня целую вселенную нежности. Инстинкт велит спрятаться – уткнуться в узоры на дурацкой индийской вазе или в трещинку на стене, из-за которой мистер Роткис был готов оперативно вызвать целую строительную бригаду. Но я заставляю себя смотреть ему в глаза. И буду это делать до последней буквы сокровенного признания, которое я не смогла сказать на ярмарке, но которое сейчас мне ничто не мешает произнести. Я больше не хочу разговаривать жестами – я буду говорить вслух. Словами через рот.

— Первое время после расставания с Реттом десять лет назад Скарлетт сходила с ума. Все ассоциировалось с ним: небо, земля, вода, воздух. Даже глядя на простой миндаль, она думала о цвете его глаз. Мозг так устроен – он ищет сходства, скучает по недостающему. Я скучала, – выдыхаю и вытаскиваю наружу всю свою боль. – Я безумно скучала, Эван. Игра в любовь-ненависть изматывает. Ведь я не разлюбила тебя, когда узнала о Нике. Я разочаровалась. И каждый день ощущала себя так, словно держу в руке упаковку самого вкусного в мире шоколада, на который у меня аллергия. Говорят, что рано или поздно все заканчивается. И хорошее, и плохое. Но мысли о тебе заканчиваться не хотели. Вся эта месть… Я просто не смогла пережить, что ты счастлив без меня. Счастлив, пока я все еще люблю тебя, – на последнем слове голос срывается.

Прижимаю палец к пульсирующему виску и обреченно смотрю на Лейквуда, чувствую, как по щеке скатывается предательская слеза. Вытираю ее тыльной стороной ладони и делаю глоток воздуха, горький, как полынь.