Книга Любовь и ярость, страница 32 – Мартин Сутер

Поначалу Камилла ещё отвечала на его настойчивые звонки, выслушивала его и говорила с ним дружелюбно; как ему казалось, почти нежно. Но никогда не соглашалась встретиться. Всякий раз просила его о понимании: мол, теперь она нуждается в некоторой дистанции. Мол, он должен дать ей время, а пока она не готова на дружбу с ним.

Да чихать он хотел на эту дружбу, сказал он ей однажды. Любовь – вот что ему было нужно.

— Любовь, ты понимаешь?

Со временем она стала говорить с ним более холодно, просила больше не звонить и не писать сообщений. Мол, она сама даст ему знать, когда будет готова.

Потом стала бросать трубку. Сперва под каким-нибудь предлогом или с извинением, потом без слов. Чем больше она дистанцировалась, тем настойчивее он был. Иногда ему становилось ясно, что своим поведением он только вредит себе. Но это ничего не могло изменить. Да он и не хотел. Таков уж он был.

Он заплатил за своё кампари и стал частью потока конторских служащих, окончивших рабочий день. Этим потоком его вынесло к большой трамвайной остановке, там он сел на двенадцатый номер, который ехал в сторону центра. Он вышел неподалёку от дома Лиз и уже никуда не торопился. Может, думал он, я делаю этим всё только хуже. Он всё больше замедлял шаги, пока совсем не остановился под строем платанов напротив дома. Его решение перейти через дорогу и позвонить в дверь пока что не окрепло.

Это был многоквартирный дом представительского вида из XIX века с грузными балконами, обнесёнными кованой решёткой, и могучей отцветающей глицинией, которая вилась до самой крыши.

Перед домом только что остановился красный «ренжровер». Из него вышел стройный, спортивно одетый мужчина и направился ко входной двери. У него были коротко остриженные седые волосы и походка, которую не назовёшь иначе, как «пружинистой».

Ной отложил своё решение пересечь улицу, пока не станет «чисто».

Мужчина, должно быть, позвонил в квартиру и теперь ждал у входа, сунув обе руки в карманы брюк. Дверь вскоре открылась. Наружу высунулась дорожная сумка. Мужчина подхватил её, поставил рядом с собой и обнял Камиллу. Долгим и тесным объятием.

Ной почувствовал, как кровь ударила ему в лицо. Камилла это позволила. И ей это нравилось, как ему показалось.

Она вынесла из подъезда ещё две поклажи, мужчина забирал их и погружал всё в багажник. Потом распахнул перед ней пассажирскую дверцу. Она смеялась, садясь в машину. Этот её счастливый смех, с запрокинутой головой… Несколько наигранный, как ему показалось.

Ной смотрел, как мужчина садился за руль, как заводил мотор; потом смотрел вслед машине, как тому, что исчезало навсегда.

Ему показалось, что он целую вечность простоял там, прислонясь к стволу дерева, когда чей-то женский голос произнёс:

— А Камиллы здесь нет.

То была Лиз. В руках она держала два пакета с покупками, и вид у неё был слегка измотанный.

— Я знаю, я видел, как она уезжала. – И когда Лиз ничего не ответила, он добавил: – С ним.

— Тебе нехорошо? Ты побледнел.

— Нет, мне действительно не хорошо. Мне хреново. Тотально.

Она помедлила, потом вздохнула и сказала:

— Ну ладно, идём. Я сварю тебе крепкий кофе с сахаром.

Он взял у неё один пакет и пошёл за ней.

В прихожей пахло духами Камиллы, которые он так любил и к которым она прибегала лишь для особых случаев.