Книга Любовь и ярость, страница 19 – Мартин Сутер

Они оба выросли в простых условиях и имели одинаковое представление о том, как обустраиваются богатые. Поэтому квартира была несколько перегружена мебелью, причём почти исключительно стильной, и безупречно отреставрированным антиквариатом.

Было пять минут восьмого. По впечатлению, какое молодой человек оставил у неё, он должен был позвонить в дверь ровно в четверть восьмого. Она направилась в кухню.

Кухня тоже выглядела как антиквариат. Она, правда, располагала всем современным оборудованием – духовка, посудомойка, фуд-центр, микроволновка, – но все они были встроены в узорчатую дубовую стенку. Арматура состояла из фигурной латуни, кухонная раковина из керамики, и дополнительно для кондиционирования воздуха служил потолочный вентилятор из древесины, который выглядел как пропеллер военного самолёта времён Первой мировой войны.

Кухонный стол был антиквариатом из тяжёлого дуба с искусственно затёртой столешницей.

Эту кухню Бетти установила за два года до смерти Пата, и тот на это лишь с улыбкой покачал головой.

Она встала на стул и сняла с верхней полки кухонного шкафа коробку с сухим печеньем, которая стояла там уже давно, высыпала печенье на тарелку, а тарелку поставила на поднос, где уже стоял чайник.

И чего он от неё хочет? Скорее всего, денег, он ведь художник без средств, его только что покинула женщина, которая его содержала. Если Бетти всё правильно помнила. Но это вряд ли, ведь она тогда много выпила и стала болтливой, как обычно. И, как обычно, она, пожалуй, наговорила лишнего. Как и он, кстати, тоже.

С его женщиной она бы охотно познакомилась. То, что он рассказал о ней, было впечатляющим. «Я люблю тебя, но не люблю жизнь с тобой» – это была умная фраза. Бетти и сама часто думала её, но так никогда и не высказала.

Она отнесла поднос в гостиную. И уже раздался звонок. Кот вскочил и неторопливо направился к входной двери.

Она последовала за ним и сняла старомодную телефонную трубку переговорного устройства.

— Это Ной, – назвался голос.

Верно, подумала она, его звали Ной – и нажала кнопку.

Когда он вошёл в квартиру, Феликс угрожающе выгнул спину, фыркнул и потом гордо удалился назад в гостиную, чтобы занять кресло Пата.

Ной показался ей меньше ростом, чем она помнила. На нём были джинсы, белая рубашка и хлопчатобумажный пиджак. И это и есть так называемая трёхдневная щетина? Или всё-таки просто небритость из-за любовной тоски?

Он протянул ей три красных цветка шиповника, которые, скорее всего, сорвал по дороге, с соседской живой ограды.

— Не знаю, по-прежнему ли мы на «ты»? В прошлый раз мы перешли, – напомнил он.

— Тогда будем продолжать, – ответила Бетти.

Она провела его в гостиную, и они сели в стильные кресла с цветастой обивкой, спинки которых Пат всегда находил неудобно крутыми.

— На сей раз чай, пойдёт? – Она налила ему. – Сахар? Молоко? Лимон? И печенье к чаю?

Он отмахнулся.

— Лимон, – ответил потом.

— Как дела? – спросила Бетти.

Ной сделал слабое движение рукой:

— Так себе.

— А она… как её зовут?

— Камилла.

— Она по-прежнему решительна?

Ной неопределённо покачал головой.

Бетти выжала ломтик лимона в свою чашку. Ему бросилось в глаза, что краснота её ногтей уже немного отросла.

— И что же такое ты хотел обговорить со мной? – спросила она.