Книга Солнце садится на Западе, страница 39 – Мари-Габриэль

«Хорошо…», – растерянно протянула я и пошла в свою комнату. Не очень-то дружелюбно с ее стороны. И странная она какая-то. И эта кухня, чайник… Но к странностям я привыкла. И решив сильно не зацикливаться на случившимся, я легла спать.

Утро пришло так незаметно, как только могло. Вообще, я недолюбливаю, нет… скорее не люблю, ладно, честно сказать – ненавижу ранние подъемы. И особенно, если к какому-то точному времени нужно успеть на завтрак. Я встала действительно рано. Ванная была мне нужна. Привычка принимать душ по утрам вполне может стать и дурной, если ванную нужно делить со всеми. Утро было раннее, но утро было кембриджское. Это грело. К тому же у Альберты была просто шикарная, огромная, белоснежная, сияющая, идеально отмытая и отчищенная ванная. Я залезла в нее и включила душ. Душ был прекрасен. Теплые струи воды мягко согревали, заменяя так рано оставленное одеяло, сквозь жалюзи можно было смотреть в окно, за окном был сад. Там было зелено. Все росло, цвело и развивалось. Я не могла оторвать глаз. Так было здорово. Это было как оказаться внутри картинки из календаря, которые вешают на стену. Как оказаться в каком-то волшебном фильме, про маленьких эльфов и гномов, как улететь в Альпы. Я радовалась. Где увидишь такое в серой тусклой Москве. Ну, может быть, где-то и увидишь, но не в моей жизни, точно. Вода стекала по плечам. И я вдруг заметила, какая я худая. Московская нервотрепка бесследно не прошла. Тонкие руки, живот почти впал, видны ребра, на ноги неприятно смотреть. Стало немножко страшно и жалко себя. Нужно нормально есть, подумала я. Чем все это кончится? …Но чем бы ни кончилось, я уже здесь. И это так здорово! Это такое волшебное счастье! И несмотря на все сложности, оно абсолютно точно того стоило.

Грубый голос Альберты оборвал мои мысли.

— Мария! Не трать много воды! Можешь спускаться завтракать.

Я послушалась. Как и вчера, хозяйка ожидала меня на сиявшей от чистоты кухне. Стоя у блестящей пустой плиты, в зачем-то повязанном фартуке, она все больше напоминала мне о чем-то знакомом, и я никак не могла понять, о чем.

— Я хотела сказать, – начала я, – на завтрак я обычно ем геркулес. И если вы не против…

— Готовить на моей кухне буду только я, – отрезала Альберта. – Но, кашу, я могу для тебя сварить, – любезно ответила она, видимо, прикинув в уме, что такой завтрак обойдется ей даже дешевле, чем вчерашние макароны. – Ты так же можешь брать фрукты, не стесняйся, – протянула она с натянутой приторной улыбкой, указывая на корзинку с лежавшими в ней тремя почерневшими бананами и яблоком.

— Спасибо, – ответила я…

— Ты очень много тратишь воды, – все с той же натянутой вежливостью заметила моя новая знакомая. – Как часто ты моешься?

— Каждый день, – удивилась я вопросу.

— Ты знаешь, в Англии мы экономим воду. Так что лучше, если ты не будешь мыться так часто. И лучше мыться быстро. Очень быстро, понимаешь меня? – продолжала она, наклонившись ко мне и нервно тряся руками.

В этот момент я почему-то вспомнила маму. Она никогда не запрещала мне мыться, скорее, наоборот, но что-то в поведении Альберты мне ее напомнило.

Я закивала и, насколько можно убедительно, отвечала «хорошо», – про себя отметив, что сегодня же зайду в офис и попрошу поменять мое место проживания. Не есть, не пить, не мыться. Нет, это уж слишком. Тем более проживание в семье стоило на порядок дороже общежития, соответственно, и условия должны были бы быть здесь лучше.